Таймыр. Трилогия - Вадим Денисов

Но никто ему не ответил. Некому было.

Глава 3

Полоса препятствий

«…Всего четыре года назад тут на белых смотрели снизу вверх. А сейчас островитяне только смеются над ними и прохаживаются на их счет. Я понимаю их язык и слышу, какими замечаниями нас провожают. До чего же нынешние избалованны, как нос дерут, а все эти нынешние туристы и хвалебная реклама. Рай!.. Этот рай у меня уже вот где сидит. Кто не приедет сюда, непременно должен потом написать книгу. А чтобы ее покупали, непременно нужно про рай ввернуть. Кто станет читать, если напишешь, как есть на самом деле? Да никто. Людям подавай романтику и красоты. Кому нужны железные сараи и битые бутылки?… О таком не пишут».

(Тур Хейердал. «В поисках Рая»).

Крепко накачанный борт легко и упруго принял очередную волну. А вот днище, давление в котором явно упало ниже допустимого, среагировало скользящим ударом по ногам. Плохо среагировало. Еще немного, и лодка просто перестанет управляться.

— Ты всегда был упрямым, как бык. Ты всегда идешь, как танк, не желая выслушивать разумные мысли… Я тебя все равно разозлю… — сказала Арина устало, и неуклюже перевернулась на другой бок, инстинктивно стараясь найти то единственное, верное положение своего несчастного тела, при котором ей было бы не так больно…

— Ну, что молчишь?

У нее ничего не получилось. И не могло получиться. Еще несколько часов назад она весьма успешно врала и себе, и Донцову, уверяя его, что удачное положение тела ненадолго снимает дикую боль. А вот сейчас уже нет, и не может быть этих самых положений. Дно лодки постепенно проваливалось в воду, одновременно с потерей воздуха пропуская жуткий холод озерной глубины.

— Милая, ну прошу тебя, не крутись, только хуже станет, послушайся своего мужа! — Андрей выдохнул фразу быстро, так как именно в это время он старательно лопатил воду правым веслом, выравнивая огромный «фишхантер» поперек волны. Дыхалка явно сдавала. Курить надо было меньше. Хотя он был совсем не уверен, что в данном случае это бы помогло… В борьбе со стихией всегда есть предел физкультуре. А за этим порогом одного здоровья мало, тут требуется либо мудрое решение, правильно принятое еще ясным разумом, либо слепой случай, спасительно подсовывающий под судьбу неожиданный выход. Ни того, ни другого на горизонте не высвечивалось…

— Твою душу… Рука немеет.

Заметив, что Аринка опять посерела лицом, прокусывая нижнюю губу, он двумя гребками заставил корпус лодки встать так, чтобы его большое тело хоть как-то заслоняло жену от свирепого ветра с косым дождем, летящего ей прямо в лицо. Так и ей полегче дышалось, и ему можно было говорить чуть потише, сберегая дыхание. Но именно так ощутимо менялся курс, еще более отдаляя их от турбазы. То есть, от фактического спасения.

— Я понимаю, как тебе больно, миленькая, но ты, все же, лучше уж не шевелись! — просяще сказал Донцов и, заметив крупную волну, торопливо довернул вправо, для встречи носом, а не то жену завалит на бок, и ей будет очень больно…

— Все будет хорошо! Ты только не бойся, я что-нибудь сейчас соображу, — он честно попытался выдавить улыбку обветренными воспаленными губами и тут же охнул.

Левую руку опять свело колкой судорогой, после которой она опять отказалась двигаться. Но на этот раз возникло ощущение полной немоты, будто и нет руки, а есть только тяжесть собственного веса конечности… Лодка сразу ухватила появившуюся степень свободы и стала медленно разворачиваться на волну, одновременно снижая скорость.

— Андрей, плюнь, так ничего не получится, у тебя уже сил нету… Брось ты это весло к чертям, мы ведь уже не успеваем, она уйдет без нас…, — голос жены изменился от постоянной жестокой боли, став глухим и слабым. От былого звона колокольчиков, так радовавших его всю их неразделимую жизнь, не осталось и следа. Голос падал вместе с нарастанием этой боли, но она все же нашла в себе силы продолжить, — …и перестань себя колоть. Ты раньше меня силы потеряешь!

Он действительно уже приготовился, бросил холодный дюраль весла, оставив зеленую тушу «фишхантера» воле бесконечной череде злых волн. Все надо было делать быстро, благо на этот раз складной «Military», чудо инженерной мысли от фирмы «Spyderco», был в нагрудном кармане полукомбинезона. Вытащил черный шершавый нож, открыл его слышным даже в аккомпанементе ветра «клацем», и, на секунду примерившись, ткнул острием клинка в предплечье… Оживлял мышцы. Уже в который раз.

Вообще-то, она была права. А расстояние-то плевое…

В нормальную погоду, в обычный для этого времени года на Озере штиль он выгнал бы этот чертов «Фишхантер» за заветный мыс настолько быстро, насколько супруге хватило времени действия последних инъекций! Да вот только нет толку в мечтаниях человеческих, когда влип по горло… Нет сослагательного наклонения в беде. При такой скорости, и, фактически, с одной работающей рукой они совершенно точно опоздают к отплытию теплохода «Заря». Последнего. Следующий будет только через пару дней.

И вот тогда он потеряет жену.

Надо было выбрасываться на берег и колоть последние две ампулы дрожащими руками, превратившимися от беспрерывной гребли и холода в две кочерги, при этом точно попадая иглой в маленькую нежную вену. И надо срочно подкачивать провисшее дно! Если подкачать дно и симметричные боковые кили «Фишхантера», лодка пойдет несравнимо быстрей, не зарываясь дном в волны, послушно реагируя приказу весел. И Арине будет удобней лежать. А ему — удобней сидеть, можно будет опираться спиной жестко и плотно, отдавая всю силу плеч и пояса веслам, а не ерзанью.

Надо выбрасываться.

— Надо выбрасываться! — он сказал это, как ему показалось, достаточно твердо, даже решительно. Но, на самом деле, — врал, так и не приняв еще окончательного решения. И она это почувствовала. На то она и любимая женщина, родная жена.

Донцов на секунду представил самое страшное, и всплеск эмоций тут же родил серию по-настоящему мощных ритмичных гребков. Лодка перевалила через очередную группу волн, отсекая своим округлым носом ледяные барашки.

— И не вздумай! Ты сейчас не справишься даже со мной! Просто брось весла и отдохни, пусть нас снесет, Андрей. Может, в какую-нибудь бухту залезем, спрячемся там, и ты укол мне сделаешь! — она даже приподнялась и слабо махнула рукой, стараясь показать куда-то за спину. Она уже ломалась…

Самое верное — просто причалить к берегу, подвытащить лодку на гальку пляжа, перенести жену на ломаный береговой ивняк и лодкой же прикрыть ее от ветра. А самому просто бежать. Бежать так, как он это привык делать на тяжелых армейских марш-бросках, экономя движения рук, и, радуясь привычной колотьбе в левом боку, ожидать стабилизации дыхания. Но так выйдет дольше по времени. Бежать можно только по пляжу, а ведь впереди два скальных участка. Впереди две небольшие, но глубокие речки. А этот проклятый дождь наверняка поднял воду, и высоченные горы добросовестно отдают ее еще недавно спящим ручьям, мешая коктейль из грязи, воды и веток. Есть вариант на такой скоростной переправе подвернуть ногу. Он этого не боялся. Верил, что берцы не подведут…

Бежать! Он все равно успеет к отходу теплохода, тормознет экипаж, поднимет всех на уши, а потом вернется за ней, причем прямо на «Заре», которая вздымаясь над водой ткнется носом в серый берег прямо напротив нее… И повезет ее в город, в спасительную больницу, персонал которой катапультируют сразу же, как только они войдут в зону действия сотовых телефонов. Там проблем не будет…

Здесь будут. Ибо просто так выброситься на берег не удастся…

Все три последних часа параллельным курсом, мягко ступая по береговой полосе, за ними шла росомаха. Обычно, даже при небольших размерах, имея устойчивое, крепко стоящее на земле туловище, росомаха всем своим обликом никогда не вызывала желания знакомиться с ней поближе. Донцов сталкивался с ними, но, в основном, зимой. Привяжется, зараза, и идет за группой далеко позади, поджидая случай. Когда у слабенького сломается лыжа, или в человечьей стае вдруг окажется явный придурок, решивший вдруг идти в одиночку. Поди влезь зверю в голову! А иногда подходит и поближе… То ли любопытство, то ли чувствует чего-то… Андрей замечал, что, стоило группе пойти несогласованно, или чуть замедлить ход, коварная тень тут же меняла поведение, направление, стараясь зайти со стороны солнца. Слышал он и про случаи нападения на одинокого человека, правда, верил с трудом. Все же не тот размер у этой дичины…

А вот здесь был тот!

Зверь, огромной мохнатой гусеницей перекатывающийся по берегу, был непривычно здоров! Одновременно умен и ненормален. Умен, так как понял, что с экипажем лодки происходит неладное, и у него есть шансы. Ненормален, потому, что ситуацию он никак анализировать не мог — уже в силу своей звериной природы, а плывущую в шторм лодку не достать даже осатаневшему от голода и злобы медведю. И вот это серьезно пугало Донцова. Он не боялся за свою жизнь. Ни силой, ни физикой Создатель его не обидел. Тут этой сволочи ничего не светит. Он боялся неизбежной травмы после этого. И вот тогда он точно не довезет любимую до спасительного теплохода, а сдвинувшийся почечный камень постепенно перекроет ей все, что можно.