Оружие юга (ЛП) - Гарри Норман Тертлдав

"Да, сэр." Его помощник натянул поводья. Повозка замедлилась и остановилась. Когда Ли спустился, Маршалл сказал: "Пока вы будете просматривать книги, сэр, я поеду к железнодорожной станции и организую наше возвращение в Ричмонд."

"Это было бы отлично," - и Ли вошел в магазин. Экипаж отъехал. Книготорговец поднял глаза на вошедшего человека. Когда он увидел, кто у него в магазине, его глаза расширились. Он начал было что-то говорить, но прервался, увидев, что Ли направился прямо к полке с книгами. После некоторых колебаний, тот вытащил книгу Вальтера Скотта "Айвенго" и отнес ее к продавцу. Ее толщина обещала ему долгие часы чтения во время длинной, медленной поездки в поезде.

Книготорговец выглядел несчастным, это выражение как будто прилипло к его длинному узкому лицу. "Я боюсь, что это невозможно, сэр."

Ли уставился на него. "Что? Почему же нет, мистер эээ…?" - Он увидел имя на табличке за прилавком - "мистер Арнольд."

"Это мой последний экземпляр," - сказал Арнольд, как будто это все объясняло. Набравшись уверенности, он продолжал: "Если я продам его вам, сэр, то другого у меня не будет, и Бог знает когда я смогу его еще увидеть."

"Но…" Ли решил уступить, когда еще раз взглянул на огорченное лицо книготорговца. Стараясь не рассмеяться, он повернулся и поставил книгу обратно на полку, взяв взамен 'Квентина Дорварда'. "Этих у вас несколько, мистер Арнольд," - сказал он, пытаясь быть невозмутимым.

"Да, сэр," - сказал Арнольд. Теперь он казался настолько счастливым, насколько его печальный облик вообще допускал такого. "Это будет три доллара банкнотами или семьдесят пять центов монетами." Он закивал, когда Ли, стараясь выглядеть серьезным, вручил ему три американских четвертака.

Вернувшись в отель, Ли рассказал Маршаллу о книготорговце Арнольде. Его помощник фыркнул и сказал: "Это прямо солдат, который дрожит над своей амуницией, а не книготорговец."

"Похоже," - сказал Ли. "Вы договорились насчет нашего возвращения в Ричмонд?"

"Да, сэр. Отправление завтрашним поездом в девять через Колумбию, Шарлотту, Гринсборо, и Дэнвилл."

"Вот как," - сказал Ли.

"Что- то не так, сэр?"

"Не совсем так, майор. Было бы лучше проехать через Ривингтон, вот и все. Мне было бы интересно посмотреть."

"Простите, сэр, основываясь на вашем замечании полковнику Рэйнсу, я предположил, что вы хотели проехать по самому прямому маршруту. Двигаясь через Уилмингтон, а затем через восточную часть Северной Каролины, мы проходим как бы через два катета прямоугольного треугольника. а не по его гипотенузе. Но если вы хотите, я вернусь к железнодорожной станции и поменяю наши билеты."

Ли на мгновение задумался. "Нет-нет, не надо, майор. Как вы говорите, чем быстрее, тем лучше. И, возможно, мне следует держаться подальше от Ривингтона." Маршалл кинул на него любопытный взгляд, но не стал вдаваться в подробности.

Лето подошло к концу. Школа снова открылась. Как обычно, дети, особенно младшие, уже забыли многое из того, чему учил их Коделл предыдущей весной. Он смирился с этим и провел первую пару недель занятий в повторении. Это также позволило ему начать обучать нескольких новых пяти- и шестилетних учеников азбуке и цифрам. Некоторые из них смотрели на грифельные доски и мел так, как будто они никогда не видели таких вещей раньше. Впрочем, скорее всего, так оно и было.

Укрепление дисциплины, как обычно, давалось с трудом. Когда он поймал одного из пятилетних, пинающего одного из своих маленьких одноклассников, мальчик просто посмотрел на него с вызовом и сказал: "Отец колотит меня еще сильней, и что?"

"Хочешь, чтобы я тоже попробовал?" - спросил Коделл, повышая голос. Он мог бы поклясться, что мальчик еще задумался, прежде чем, наконец, покачал головой.

Всякий раз, когда он отпускал их в конце дня, дети разбегались во всех направлениях, крича так радостно, как будто их только что выпустили из лагеря военнопленных, неважно северного или южного; он вспомнил скелеты в лохмотьях, уезжающие в Соединенные Штаты из Андерсонвилля. Колелл чувствовал, что раньше ему было легче работать в школе, чем сейчас. Зачастую он чувствовал себя просто разбитым. Однажды вечером, когда лесная нисса и клены уже начали желтеть, он вернулся в дом вдовы Биссетт и обнаружил Генри Плезанта, который сидел на крыльце и ждал его. Улыбаясь, он поднялся вверх по лестнице, чтобы пожать руку своего друга. "Как тебе удалось выкроить время, чтобы навестить меня?" - спросил он.

"Теперь у меня много свободного времени," - ответил Плезант. Когда Коделл сделал удивленное лицо, он сказал: "Меня уволили с железной дороги."

"Да что это они?" - возмутился Коделл. "Почему такой идиотизм? Где они собираются найти хотя бы наполовину такого же ценного специалиста, как ты?"

"Вот уж не знаю. И они тоже, я уверен. Так или иначе, меня уволили," - сказал Плезант. "А почему… может, мы прогуляемся?"

Его взгляд скользнул к дому. Коделл услышал, как Барбара Биссетт возится в гостиной. Он поймал взгляд Плезанта, кивнул, и вышел на улицу. Плезант пошел за ним. Обернувшись, Коделл увидел вдову, разочарованно стоящую за окном.

"Рассказывай," - сказал Коделл после того как они отошли за пределы слышимости. Он понизил голос. Как и Плезант.

"Это из- за моего отношения к неграм, сказали они."

"Что?" - уставился Коделл на него непонимающе. Воспоминания о Жозефине, ее испуганное лицо - и ее сладкое, спелое тела всплыли в нем. - "Ты обращался слишком грубо с ними?" Он не мог себе представить Плезанта, нагоняющего на кого-нибудь страх.

"Слишком грубо?" - поворил его друг и начал горько смеяться. - "Нет, нет, нет. Железная дорога уволила меня, потому что я относился к ним как к обычным людям."

"Так причина в этом?" - воскликнул Коделл. Он слышал о других северянах, отстраненных от должностей по той же причине.

"Причина именно в этом, клянусь богом." Плезант попытался объяснить: "Нейт, вот ты учитель. Ты должен знать разницу между глупым и невежственным человеком."

"Конечно, знаю." Прежде, чем они пошли дальше, Коделл огляделся. Они шли на юг от дома вдовы Биссетт. Пары минут было достаточно, чтобы уйти на край города. Вокруг не был никого, кто бы мог подслушать их разговор. "В нашем округе безграмотных людей слишком много. Многие в моей роте не умели написать свои имена, или прочитать их, если они были написаны. Но я не считаю, что здесь более глупые люди, чем где-либо еще. Я многих учил писать письма в то время, как мы были в армии". И Молли Бин в том числе, добавил он про себя. "И они справлялись с этим хорошо, получив благодаря мне шанс, который прежде не имели."