Полное собрание сочинений - Юлий Гарбузов

и сбылась заветная мечта моей Катерины, — думал Меланчук, мягко покачиваясь на сиденье. — Теперь я президент компании. А дальше что?.. Кулон свое дело сделал. Нужно поскорее вернуть его хозяину, как он велел при нашем расставании.»

Меланчук планировал заехать к Собьескому сразу после командировки, даже ларчик с собой прихватил, чтобы вернуть весь комплект честь по чести. К сожалению, из-за ненастной погоды на дорогу ушло больше времени, чем он предполагал. Возможно, придется отложить визит до завтра. Просто не верилось, что он, наконец, избавится от кулона, который занимал в его мыслях слишком много места, особенно последнее время.

Дождь немного утих. Уже должны были показаться городские огни, но туманная мгла скрывала их от глаз Глеба Николаевича. Навстречу медленно катили одинокие машины, сигналя при встрече. Меланчука клонило ко сну — сказывалась усталость.

— Вот мы уже и почти дома, — сказал Андрей, въезжая на простирающийся над Днепром мост.

Это был тот самый мост, с которого Глеб чуть было не прыгнул в реку, а позже — выбросил кулон.

Проехав злополучный мост, они покатили по вымощенной булыжником старой улице, подпрыгивая на ухабинах и выбоинах. Андрей притормозил, чтобы не разбить машину о дорогу, и продолжал осторожно вести шикарный автомобиль в мутном мареве тумана. Меланчук хорошо помнил это место.

— Андрюша, проедем вон тот перекресток, а дальше сразу поверните налево. Я скажу, где остановиться. Мне нужно на минуту заскочить к одному человеку — кое-что отдать. Откроете там багажник, я еще сумочку с гостинцем возьму.

Андрей согласно кивнул, а Меланчук снял с шеи кулон и из бокса для перчаток вынул ларчик. Нащупав потайную кнопочку, он мягко нажал ее. Крышка плавно поднялась, издав нежный мелодичный звон. Андрей рефлекторно обернулся на звук и застыл в шоке, не в силах оторвать взгляда от крупного бриллианта, сверкающего в руках босса колдовским блеском всех цветов радуги. Меланчук вложил кулон в ларчик и защелкнул крышку. Лишь после этого Андрей обратил взор на дорогу. С диким ужасом увидел он тяжелую фуру, мчащуюся на них справа из-за поворота, и, что было сил, налег на тормозную педаль. Однако предотвратить столкновение было уже невозможно. Радиатор тягача на полной скорости ударил в правую дверцу, смяв ее словно бумажный лист. Машину Меланчука отбросило, как спичечный коробок, и она, брызнув осколками стекла, буквально влипла в добротную каменную ограду угловой усадьбы, съежившись в уродливую гармошку. Фура, пронесшись несколько метров, с визгом, грохотом и леденящим душу скрежетом врезалась в бетонный столб, усеяв мостовую стеклянной крошкой.

Меланчук погиб, не успев осознать случившегося. Водителя фуры постигла та же участь. А Андрей, будучи не в силах шевельнуться, успел заметить, как к их изувеченной машине подошел худощавый старик в черном длиннополом плаще. Сунув руку в проем, зияющий на месте бокового стекла, он с невозмутимым спокойствием разжал пальцы холодеющих рук Глеба Николаевича, судорожно сжимавшие ларчик, извлек его и положил в карман. Взглянув напоследок на изуродованное тело Меланчука, незнакомец пробормотал загадочную фразу:

— Я же предупреждал, что конечная цель должна быть благородной!

Теряя сознание, Андрей стремился запомнить лицо грабителя, но оно до самых глаз было укутано темным шарфом. Старик хладнокровно повернулся спиной к искореженной машине и тихо побрел, не разбирая дороги. Слабея, водитель безучастно наблюдал, как тот, шлепая по лужам, медленно удалялся, пока его не поглотила сгущающаяся промозглая мгла.

Юлий Гарбузов

26 июля 2013 года, пятница

Харьков, Украина

Роман «Жито и плевелы»

1. Пролог

Июльский день был на исходе. Злое солнце уже приближалось к горизонту за Вырвой, но зноем ещё дышало всё: почва, дороги и тропинки, сухая степная трава и прибрежные скалы, среди которых извивался Старый Днепр. Вырвенские балки едва заметно затягивались прозрачной тенью; правый берег уже заслоняли от солнца замшелые гранитные скалы, а левый, со стороны острова Хортицы, был ещё залит его лучами. Людей на Старом Днепре было мало — редкие рыболовы-любители, ещё более редкие купальщики да вездесущие мальчишки. Солнце уже коснулось вырвенских холмов, когда с Днепра повеял лёгкий летний ветерок и принёс первую, едва ощутимую вечернюю прохладу.

В это время из балки вылез старый худой волк. Оглядевшись, он лёгкой рысцой потрусил через степь к Днепру. Там были люди, опасность, но голод заставлял преодолевать страх и бежать к берегу, где рыбаки и купальщики обычно оставляли кое-что от дневного пиршества. Где-нибудь у прибрежного камня можно было наскочить на полупустую консервную банку, которую можно вылизать, остатки птичьих, говяжьих или свиных костей, недоеденную картофелину или колбасные шкурки. Это, конечно, не то, что живая, горячая, трепещущая добыча. Но голод есть голод, а он, как говорится, не тётка — заставит есть всё, что хоть мало-мальски съедобно.

Старость всё явственнее давала о себе знать: несколько дробин, засевших в правом бедре всё чаще напоминали о себе и всё сильнее сковывали движения. Да, раньше и сила была, и проворство, и нюх. А теперь всё уже не то…

Ветер с Днепра несколько усилился и стал доносить едва уловимые запахи съестного. Серый, скрываясь в траве, тихонько бежал навстречу вечерней прохладе, не опасаясь быть обнаруженным раньше, чем он заметит возможную будущую добычу или опасность. Трава скрывала его почти полностью, и только шелест её под волчьими лапами мог кому-то сигнализировать о его приближении. Поэтому Серый бежал особенно осторожно — почти крался.

Вдруг откуда-то слева ветер донёс посвистывание, едва слышимое волчьему уху, и запах добычи. Серый мгновенно замер и стал напряженно слушать, принюхиваться, шевеля ноздрями и жадно втягивая ими воздух. Ветер дул в его сторону — это хорошо. Тишина, только стрекот поздних кузнечиков. И тут опять: «Фьюи-и-и… Фьюи-и-и…» Вот, вот он — жирный суслик, беззаботно стоящий у норы на задних лапах! Ага! Только бы не спугнуть, только бы подкрасться к нему поближе, чтобы успеть схватить его раньше, чем тот юркнёт в нору.

Затаив дыхание, Серый медленно, прижавши морду к самой земле, стал подкрадываться, обходя суслика слева, чтобы тот, убегая в нору, бежал бы ему навстречу. А если побежит от норы, то тогда уж точно — от Серого не уйдёт. Вот ещё, ещё шаг к норе…

И тут суслик насторожился, замер и, заметив Серого, кинулся к норе. Бросок! Серый лишь на какое-то мгновение опередив суслика, успел преградить ему вход в нору, и тот оказался прямо между его челюстями. Хрясть! — и готово! Волк, не раздумывая, тут же принялся за ужин. Суслик — добыча небольшая, но всё же