Невидимая битва - Сергей Мальцев

Теперь Чарльз Форт должен был заявить об этом весомо и доказательно. Весь цивилизованный мир говорит и мыслит языком науки, и поэтому он должен был сначала найти с наукой общий язык, выслушав ее. А потом представить миру свои факты и доводы.

В течение восьми лет он отдал всего себя постижению всех наук, всех фактов, на которых науки строились, всех гипотез, которые выводились из фактов. Всех исходных точек и всех умозаключений, основанных на них. Все это он переваривал в цитаделях науки — в муниципальной библиотеке Нью-Йорка, в Британском музее, и пользуясь корреспонденцией из самых крупных библиотек и книжных магазинов всего мира. Вместе с этой работой он начинает системные — по разделам научного знания — поиски отверженных фактов. По 1300 разделам у него укладываются сорок тысяч заметок, записанных на особых маленьких карточках.

Продвигаясь вперед в изучении наук, он все отчетливее видел их недостаточность. В них нужно было бы сначала ввести все отверженные факты, и тогда только начинать построение научных выводов, гипотез, обобщений, систем знания. Факт должен стоять во главе научного метода, а не гипотеза. И если один единственный достоверный факт разрушает целую систему научных взглядов, значит она была всего лишь такой гипотезой. Чарльз Форт объяснял свою позицию так: «Я не собираюсь сотворять себе кумира из абсурда. Я думаю, что во время первых попыток ощупью невозможно узнать, что станет приемлемым после. Если один из пионеров зоологии (которую нужно пересоздать) слышал разговоры о птицах, растущих на деревьях, то он должен сигнализировать, что такие разговоры слышал. Тогда — но только тогда — он должен просеять через сито все данные об этом».[285]

Он стал писать книгу, в которую поместил лучшие факты из своих коллекций, самые достоверные, самые взрывные, и свои умозаключения. Он хотел, чтобы читатель почувствовал масштаб собранных им материалов и масштаб всего Непознанного: «Истратьте на меня ствол секвойи, перелистайте мне страницы меловых утесов, умножьте мне все в тысячу раз и замените мою ничтожную нескромность титанической манией величия — только тогда я смогу написать с тем размахом, которого требует мой предмет».[286] Труд свой он назвал «Книгой проклятых». Она вышла в Нью-Йорке в 1919 году. В отзывах на нее критиков было: «Одно из уродств литературы», «В этом произведении есть зародыши по меньшей мере шести новых наук», «Читать Чарльза Форта — это все равно, что мчаться верхом на комете». Кто-то назвал автора «апостолом исключения и жрецом-мистификатором невероятного». Теодор Драйзер сказал, что увидел в Форте «самую крупную фигуру после Эдгара По». Драйзер вошел в число основателей «Общества Чарльза Форта». Как сказала об этом обществе одна из них, Тиффони Тайер, «Энергия Чарльза Форта увлекла группу американских писателей, которые решили в его честь продолжать атаку, начатую им против всемогущих жрецов нового бога — Науки — и против всех форм догматизма». Архивы общества, постоянно пополняемые на тех же принципах, которыми руководствовался этот великий исследователь психологии коллективного человеческого познания, стали самым мощным пороховым зарядом, заложенным под высокомерное благополучие ученого невежества. < Мальцев С. А., 2003 >

Дожди из булыжников и кусков мяса, из каменных столбиков, из топоров продолжали идти. Лучи света били из-под земли. Продолжали летать огненные шары, проявляя в своем поведении все человеческие эмоции — от любопытства и привязанности до пристрастной агрессии. Эти «феномены» имели свое излюбленное время для массового проявления, какие-то временные циклы, они выбирали определенное время для того, чтобы ворваться в мир человека и наполнить его недоумением, замешательством, противоречиями. 1846 год, например, был отмечен в статистике Чарльза Форта как время такого масштабного вторжения в земную реальность полуреальных явлений и существ. В тот год в Англии объявились странные личности, одетые в необычную серебристую одежду. На их головах были такие же непонятные фуражки и шлемы, а на груди мерцающие огоньки. Внешне они ничем не отличались от людей, но зато обладали способностью прыгать как кузнечики. Английские газеты называли их «Джеками-попрыгунчиками». Если к такому попрыгунчику кто-то пытался приблизиться, он тут же далеко отпрыгивал.

Бред? Да, бред. Но только с точки зрения цивилизованного человека XX века. Все остальные 19 веков до этого и тысячи, тысячи лет до них никто и не думал отрицать явление таких существ. Никто никогда и не думал, что человек — царь природы, и что на планете рядом с ним могут быть только полусознательные усатые и хвостатые «братья меньшие», и больше никого. В XX веке человек цивилизации всерьез стал думать, что он — вершина мироздания, венец творения, высший судья и сам Творец, что все остальное — только сырье, подножный корм, материал для его пьедестала.

Парацельс в XVI веке в трактате «Зачем эти существа являются к нам» писал:

«Рано или поздно все созданное Богом предстает перед Человеком. Иногда Бог ставит Человека лицом к лицу с дьяволом и духами, чтобы убедить его в их существовании. С вершины небес он также посылает своих слуг — ангелов. Таким образом, эти существа являются нам не для того, чтобы остаться среди нас или породниться с нами, а для того, чтобы мы могли понять их. Правда, они появляются весьма редко. Но почему должно быть иначе? Неужели недостаточно одному из нас увидеть ангела, чтобы все мы поверили в остальных ангелов?».

Наука общения с обитателями невидимых миров составляла целый раздел алхимии, но алхимики считали, что это очень опасное искусство. Парацельс предостерегал: «Я не хочу говорить здесь о том, посредством какого договора вступают в общение с этими существами, благодаря какому договору они являются к нам и беседуют с нами, из-за тех бед, которые могут обрушиться на каждого, кто попытается сделать это».[287]

Доктор наук Эванс-Венц, исследовавший почти все мифологии мира, и современные, и древние, пришел к выводу, что боги древности были великой реальностью, с которой человек всегда сосуществовал и от которой пытался добиться благосклонного к себе отношения. Может быть, богам помогает являться в земной мир какая-то особая энергия земных недр, она сильнее всего излучается в определенных точках земной поверхности, и поэтому излюбленные места обитания богов всегда привязаны к таким необычным местам. Может быть, эта энергия бьет из земли в согласии с какими-то космическими циклами, и тогда в определенные периоды времени возникают условия, облегчающие взаимодействие земного мира и мира богов, и тогда боги приходят к человеку. Существа эти, боги древности, рассуждал Эванс-Венц, никуда не исчезли, а просто меняют свои облики в соответствии с запросами времени и в каждую эпоху являются человеку, подстраиваясь под его мировоззрение, под те мыслеформы, которые довлеют над обществом в данный момент. Мифы, эволюционируя, изменяясь, переходят от одной цивилизации к другой, а боги только примеряют новые наряды и маски…

Одно из самых замечательных наблюдений Джона Киля относится к моментам самых частых появлений НЛО. Кто бы из уфологов мог предположить, что этот феномен привязан к дням недели? Ведь это было бы абсурдным, если бы космические «пришельцы» в своих посещениях Земли ориентировались по земному календарю. Поэтому на такую деталь не обращали внимания, в уфологических сводках просто записывали даты событий. Но хорошо, что даты записывались, и по ним всегда можно было определить день недели, на который выпадало событие. Так вот, наибольшее количество наблюдений НЛО приходится на среду и субботу. В течение недели пик сообщений выпадает на эти дни. И точно то же самое отмечали средневековые исследователи относительно деятельности «демонов» — у них такое же расписание активности. Если поинтересоваться этой темой в древних преданиях, то наблюдается такая же картина. Например, Анджело Раппопорт в книге «Мифы и легенды Древнего Израиля» пишет:

«Касательно «демонов»: они прячутся на деревьях, в густых кустах, садах, виноградниках, в разрушенных и необитаемых домах и других мрачных и пустынных местах. Вообще ходить в такие места одному опасно, а в канун среды и субботы особенно.

Аграфь (дочь ведьмы Махлафи) командует сонмами злых духов и демонов, разъезжая на огромной колеснице. Ее мощь достигает предела по средам и субботам, когда Аграфь, дочь Махлафи, носится по воздуху, сопровождаемая несметным количеством злых духов».[288]

Странная такая зависимость. Одно дело, что существа эти трудятся и в субботу, когда люди отдыхают, но то, что вообще у них, в их мире тоже существует свой календарь, само по себе удивительно! Припоминаются и «демоны пятницы» Корнелия Агриппы — красивые существа, похожие на людей, перед появлением которых человек сначала видит на небе необычную яркую звезду. Кто-то из них, значит, появляется в среду и субботу, а кто-то — в другие, строго определенные дни недели. Получается, что у них еще и специализация есть по дням недели, словно они договорились и разделили само время на сферы влияния. Кажется это какой-то глупостью, чтобы в течение тысяч лет «демоны» придерживались в своей работе обычного человеческого календаря. Какой-то абсурд, бред… Но! Если вспомнить происхождение этого «обычного» календаря, то такая странность начинает приобретать свои логичные очертания.