Opus 2 - Евгения Сергеевна Сафонова

сила досталась ему такой ценой. – Эльен кивнул на эшафот: осколки блокаторов слегка светились в сумерках, отражая сияние, клубившееся в центре площади. – Повелевать богом, конечно, не выйдет. Даже если ты сильнее всех живущих. Но тебе этого и не требовалось, верно? Браслеты запирают силу мага, не давая ей выплеснуться заклятием, но эта сила непрестанно давит на них, и когда давление вдруг вырастает до немыслимого…

Негромкие аплодисменты, которые раздались в молчании, повисшем после многозначительно оборванной фразы, прозвучали резче набата.

– Браво, – сказал Мирк, неторопливо смыкая ладони, спускаясь по лестнице Храма Жнеца. – Какой изящный план… сделать Уэрта своим вассалом, вырастить так, чтобы он наверняка сумел совершить призыв, пожертвовать тем, кто считает тебя матерью, чтобы получить силу, с которой никто и никогда не сможет тебе противиться… Да ещё и троны риджийских королевств опустели, и никто не смог бы предположить, что в этом виновна ты. Будь расклад немного иным, сегодня ты стояла бы на балконе, а я сидел на помосте для гостей – там, и погиб в те секунды, пока ты с ювелирной нерасторопностью ставила щит. – Король Керфи застыл на первой ступеньке: холодная ярость в лице делала его похожим на Айрес больше, что когда-либо. – И как ты намеревалась поступить? Сказать, что всему виной ошибка Уэрта? Солгать, что Жнец открыл тебе, что нужно сделать? Убить его со слезами на глазах?

«Я оставляю эти записи тем глупцам из числа моих потомков, что возжелают повторить мой подвиг. Таковые будут, я знаю. – Это основатель династии Тибелей писал с той же аккуратностью, что научные выкладки, хорошо знакомые керфианцам, имевшим доступ к королевской библиотеке. Лишь хвостики букв, кое-где срывающиеся неопрятными длинными росчерками, выдавали, чего ему стоила эта аккуратность. – Повторите мой трюк, если будет нужда, но пусть Гансер останется первым и последним Избранником, достигшим этой проклятой цели…»

Мирана, подобравшаяся ближе к дневнику, чтобы не оставить в душе и тени сомнений, успела скользнуть по странице беглым взглядом, прежде чем напряжение разбил тихий смех.

– У вас не будет правителя лучшего, чем я, – сказала Айрес, отступая обратно на эшафот. – У вас не будет правителя могущественнее, чем я.

Она не стала отпираться. Это делало ей честь. Может, и стоило бы; но теперь, когда откровения Берндетта были в руках тех, к кому не должны были попасть никак и никогда, разоблачение оставалось вопросом времени, а бывшая королева была слишком умна, чтобы этого не понять.

– Мой отец оставил мне страну, на союз с которой соглашались разве что варвары, застрявшие в Имперских временах. Мой племянник получил от меня страну, союза с которой ищут все сильные мира сего, – продолжила Айрес, поднявшись ещё ступенькой выше, придерживая юбку: в показных мучениях больше не было нужды. – После того, что я сделала для Керфи, после всего, что я сделала для вас – вы выберете позёра с арены, способного лишь на то, чтобы выйти под аплодисменты в нужный момент? Пожинать плоды, что взрастили для него другие?

– Ты дашь нам могущество и кровь, богатство и пепелища, сытость и страх, – сказал Дауд. – Он даст, пожалуй, меньше первого, но ничто из второго.

– Мой строй работает. Тем, кто верен мне, нечего бояться. Тот, кто согласен со мной, будет счастлив. Я хочу для Керфи величия – это всё, что имеет значение. – Королева скрестила на груди тонкие руки, облитые чёрными рукавами с меховой опушкой, делавшими их ещё тоньше. – Я положила на этот алтарь всё. Счастье. Семью. Любовь. Сына.

– Он не твой сын, – слова Миракла сыпались чеканной дробью. – Никогда не был и уже никогда не будет.

– Нам обоим была известна его мечта. Я помогла ему её исполнить. Взгляни на него… разве он не прекрасен? – Айрес смотрела на того, кто ждал освобождения в центре площади, почти любовно; отражённый свет плескался в её глазах, придавая им жуткое сходство со слепыми. – Я сделала это ради того, что выше меня и моих интересов. Ради того, за что стоит заплатить любую цену.

– Я видел кровь невинных, Айрес Тибель. Кровь детей. Я сам проливал её, – новый голос, раздавшийся на площади, прозвучал с гортанным акцентом жителей загорья. – Ничто в мире не может стоить этого.

Когда Айрес резко повернулась к тем, кто шёл к эшафоту сквозь толпу, впервые с момента призыва на лице её отразилась растерянность:

– Как…

– Мои Советники умнее, чем вам бы хотелось, – сказал Повелитель дроу. Его Советники, легки на помине, шли следом – как и знаменосец, сверкавший синими глазами из-под пушистой шапки, и десяток гвардейцев, одаривших Айрес Тибель очень недобрыми взглядами. – Запрет на перемещения им не помеха.

– Поэтому, к счастью, наши отношения с Керфи не омрачит убийство всего нашего посольства, – сказала Повелительница людей.

– Хотя на сей раз большую его часть мы предпочли оставить во дворце, – сказал Повелитель эльфов. Его жена сжимала в пальцах лук из искристых зелёных лоз.

– И без своевременного предупреждения от прелестной лиоретты могли и не успеть, – добавила Белая Ведьма, расчеркнув воздух ледяной рапирой.

Первый Советник Повелителя дроу молчал – и от мягкой, рассеянной улыбки на его губах делалось страшнее, чем от злого золота в глазах дроу.

…позже маги Керфи единогласно сходились в том, что многое отдали бы за рунную формулу с колец риджийцев, позволявшую сбежать даже оттуда, где действовал магический запрет. И в любом случае решение начертать эту формулу на помосте, чтобы оставленный во дворце дроу смог призвать в безопасное место – со всем и всеми, кто с ним соприкасался, – было гениальным.

– Наши подданные должны были остаться у той трибуны, – продолжил Альянэл уже на риджийском. – Мои подданные. Мальчики, которым не суждено было бы вернуться домой. Советники, которые видели моё восхождение на трон. Я, как и вы, очень ценю тех, кто верен мне. Я видел детей рядом с нашим помостом. – Вскинув голову, посеребренную луной в его волосах, он встретился глазами с Мирком, свысока следившим за расстановкой сил. – Если вам нужна наша помощь, тирин Миракл, вы её получите.

Тот кивнул – полупоклоном, серьёзным и благодарным.

Айрес смотрела на тех, кто быстро окружал эшафот: дроу и эльфы, «коршуны» и гвардейцы, риджийцы и керфианцы. Люди, в глазах которых не осталось ни капли благоговения – лишь то, что видит с эшафота всякий кровавый убийца.

– Всё, что ты делала, ты делала для себя. Для себя одной, – сказал Мирк. Они с Айрес стояли вровень. – И никогда не спрашивала тех, кто верен тебе, чего они желают на самом деле.

– Если ты умён, ты знаешь чужие желания не спрашивая.