Симон Петлюра - Виктор Савченко

Скандальный и обманчивый договор предполагал незыблемость польского землевладения на будущих территориях УНР до создания Конституции УНР, с учетом мнения польских помещиков и фермеров. Республика отказывалась и от своей аграрной социальной программы.

Но самым «похабным» решением стало решение о границах УНР—Польша. Руководство УНР соглашалось на то, что в составе Польши на вечные времена остается Галичина и Западная Волынь (162 тыс. кв. километров) с 11 миллионами населения, из которых 7 миллионов были украинцами. Самым болезненным был вопрос о волынских уездах, передаваемых Польше, в которых этнические поляки составляли примерно 4—10% от всего населения. Спорным и нуждающимся в дальнейших консультациях стал вопрос о Каменецком, Ровенском, Дубенском уездах. Он так и остался открытым, даже после подписания договора...

Исходя из Варшавского договора, правительство Польши признало границами Украины территорию на восток от реки Збруч и границ Ровенского уезда и до границ Речи Посполитой 1772 года (Правый берег Днепра, далее на юг — линия Чигирин—Шпола—Умань—Балта— Днестр). Такая формулировка не только исторически привязывала Украину к Польше, но и давала исторические основания для возможной в будущем аннексии украинских территорий, что окажутся под властью Директории.

Петлюра оправдывал Варшавский договор безвыходностью положения УНР, отсутствием каких-либо материальных средств, армии и территории. Тогда Петлюра намекнул и на международную заангажированность договора Мазепе: «Наш договор с поляками подписан при активной помощи Франции», «Польша — единственное для нас «окно в Европу».

Позже Петлюра напишет, что Варшавский договор — только «тактический ход для установления связей с Европой, что этот акт был актом спасения для дальнейшего продолжения нашей борьбы...» Петлюра все еще надеется, что Франция и Англия признают УНР после обретения ею территории и захвата Киева.

По военному договору польское командование обязалось провести наступление своими войсками только до Днепра и до границ 1772 года. Договор предполагал подчинение главнокомандующему польскими войсками всех вооруженных украинских частей и полное обеспечение польскими службами военного снабжения трех украинских дивизий.

Петлюра обязался поставлять продовольствие польским частям, а при невозможности создания надежного аппарата снабжения был вынужден согласиться на реквизиции продовольствия и коней у украинских крестьян.

Против договора выступили, казалось, все украинские политические силы: ЦК УСДРП, ЦК УПСР, Бунд, федералисты, «самостийныки», все галицкие украинские партии и министры УНР.

Интересно, что договор с Польшей был подписан от имени правительства Мазепы только одним Андреем Ливицким. Премьер Мазепа даже не знал о его подготовке. Ливицкий не имел никакого права его подписывать единолично, без согласия министров и еще троих членов Директории. Договор сохранялся в полной тайне и был опубликован только в 1926 году. Проигнорировав премьера в отношении договора, Петлюра без согласия с Мазепой проводит широкие изменения в самом правительстве Мазепы... Правительство «правеет» в соответствии с новой политической конъюнктурой. В нем оказываются 4 мини-стра-«самостийныка», 3 федералиста, а из «левых» осталось только два «умеренных» эсдека, в том числе и премьер.

19 апреля 1920 года Петлюра обратился с воззванием к украинскому народу. Он преувеличивал победы «Зимнего рейда», заявлял о плодотворной работе министерств, о союзе с Польшей, о скором созыве парламента и возобновлении войны. Но это воззвание не повлияло на настроение украинцев, которые знали цену «польскому союзу».

Но что мог, с другой стороны, сделать в этом положении Петлюра? Первое: уйти с политической арены и превратиться в частное лицо, ищущее политического убежища в Европе. Возможно, это было бы честнее, но тогда о возобновлении в ближайшее время борьбы можно было и не помышлять... Скорее всего, Петлюра стал бы лидером украинской эмиграции и получил бы шанс оказаться главной политической фигурой эмиграции как для украинцев Центральной Украины, так и для украинцев Западной Украины.

Второй путь: продолжать сопротивляться требованиям поляков и отстаивать свое мнение. Скорее всего, Польша и без согласия Петлюры напала бы на Советские республики и попыталась бы восстановить свои границы 1772 года, уже без всякого учета интересов украинцев. Петлюру бы отстранили, заменив на более сговорчивого «гетмана».

Третий вариант: пойти на уступки полякам, попытавшись превратить проигрыш в победу, как это сделал Ленин в 1918 году, подписав позорный Брестский мир. Но Петлюра решил продолжать войну во чтобы то ни стало, продолжал посылать на смерть тысячи молодых мужчин несмотря на то, что многим война казалась уже бессмысленной.

Петлюра пошел по третьему пути, выступив против себя вчерашнего. Еще полтора года назад он боролся против Скоропадского, как «прихвостня интервентов и помещиков», рисковал своей и чужой жизнью... Эволюционируя, Петлюра к весне 1920-го года оказался на месте Скоропадского... Более того, Скоропадский сам не призывал немцев «на помощь», как это сделал Петлюра в случае с поляками... Его природный оптимизм, мистическая уверенность в победе, слепая вера в собственную правоту толкали Петлюру на продолжение борьбы.

Уже в 1926 году, оправдываясь, Петлюра в письме к своему спонсору из Канады, напишет: «Только нечестный демагог может позволить себе говорить о том, что «Петлюра продал» Галичину, Волынь и так далее. Петлюра, если говорить правду, несет на себе ответственность за исторические «грехи» и недостатки украинской неорганизованности, малокультурности и не способствовавших обстоятельств в жизни украинской нации... путь для украинской державы пролегает через Киев, а не через Львов. Только тогда, когда Укр. Государственность закрепится на горах Днепра и около Черного моря, только тогда можно думать как о реальности о собирании украинских земель, захваченных соседями. Иная политика — это мечты, нереальные комбинации, что приведут к тому, что никакой Украины не будет... Я уверен, что правильность избранной мной линии оправдает история».

Петлюра хотел прежде всего, даже ценой личного позора, сохранить и закрепить, пусть даже на территории нескольких губерний само понятие — государство Украина. Ведь этой государственности не было с XVIII века... Петлюра надеялся перебороть ход истории, переломить объективные процессы... Но история ему этого не простила... Он проиграл свою «польскую кампанию» и потерял многих приверженцев... И до сих пор его обвиняют некоторые галицкие радикальные политики за предательство интересов Западной Украины...