Мечтатели - Филип Шелби

Роза обещала прочитать материал к сегодняшнему дню. Когда он оставил свою квартиру, он почувствовал, что удача опустилась к нему на плечо. Разве может быть более удачный случай для возвращения его мечтаний, чем вечер по случаю дня рождения?

Даже дубовые двойные двери ее офиса не могли заглушить шум празднования. Обычно Розу раздражало нарушение уединения. Сегодня она его приветствовала.

Роза перелистала досье, которое Гарри ей дал, и оттолкнула его. Если бы можно было так же легко избавиться от памяти, которую он бередил.

«Будь ты проклят, Гарри, заставляешь меня пережить все это снова!»

Подписывая соглашение с Мишель, Роза была убеждена, что успеха Мишель не добьется. Вместо этого она наблюдала с недоверием, а затем и гневом, как все, к чему притронулась Мишель, превращается в золото. Сначала она приписывала это простому везению, но успехи множились, и стало ясно, что Мишель многому научилась и хорошо усвоила уроки.

Деловая пресса, которая превозносила очередную победу Розы, стала менять тон. Вслед за редактором «Кью» финансовые издания стали уделять Мишель все больше и больше места, восхваляя ее достижения, отвагу и предвидение. Могущественные голоса с Уолл-стрит, которые поздравляли Розу с удачей в делах, изменили свой тон. Поднимались вопросы о ее тактике, которая явно вела к обратным результатам. Роза Джефферсон могла ошибаться. Она была уязвима.

Роза прислушивалась к молве с поднимающейся яростью, но лучший способ остановить ее – это просто игнорировать. Хью О'Нил сам разработал контракт между ней и Мишелью. Роза изучила его, чтобы удостовериться, что условия заманят Мишель в ловушку. Вместо этого, из-за того что Мишель оказалась способной выплатить ссуду, ловушка захлопнулась в другую сторону. Как-то приспосабливаться к Мишель было выше сил Розы. Все, что она могла сделать – это наблюдать, как Мишель наслаивала один успех на другой. Несмотря на свое завистливое восхищение успехами Мишель, Роза была глубоко уязвлена и изливала гнев на тех, кто не мог ни спастись бегством, ни защищаться.

В 20-е годы «Глобал» стала ненасытной машиной для приобретений. Роза намечала компании, большие и маленькие, которые она хотела иметь в своей империи, и неотступно следовала за ними.

Хотя это было время, когда в полной мере была востребована каждая крупица ее деловых способностей, Роза никогда не теряла из виду Мишель. Не проходило ошеломление ее успехом, и все-таки, в то же время, затаенная вражда, которую она испытывала прежде, не возникала вновь. Хотя она не понимала точно, почему это так, Роза могла точно указать момент, когда ее чувства по отношению к Мишель начали меняться: когда она узнала, что Мишель и Монк поженились.

«Это была любовь, которая могла быть моей. Была моей. Но я сделала выбор – использовать ее, разрушив ее, думая, что я могу без нее…»

Роза постучала по переплету досье Гарри крашеным ногтем. Она должна была допустить, что механика плана блестящая, с проблеском отваги и озарения, что напомнило ей былого Гарри. Этот план требовал альянса между «Глобал», «Кукс» и британскими банками, создания нового общего дорожного чека, что означало бы вызов монополии Мишель в Европе. Но его единственная цель – низвергнуть Мишель – затмила для Гарри два жизненно важных факта. Во-первых, за счет лицензионных выплат «Глобал» получала ежегодно от Мишель миллионы долларов. Во-вторых, успехи Мишель неизбежно давали рекламу компании на рост впечатляющих доходов из Европы на Нижний Бродвей. Если Гарри и осознавал это, он ничего не отразил в своем докладе. Он все еще видел в Мишель своего врага, который забрался на его место. Эта навязчивая идея, – подумала Роза, – говорила ей все, что нужно было знать о Гарри. А сейчас пора было начинать вечер.

– С днем рождения, Стивен!

Роза шагнула вперед и, встав на цыпочки, поцеловала своего двадцатидвухлетнего сына в обе щеки. Сослуживцы и обслуживающий персонал, собравшийся в гостиной, затянули «Хэппи Бесдэй», окончив взрывом аплодисментов. Один за другим они подходили пожать руку.

«Он такой красивый мужчина!» – думала Роза, восхищаясь сыном.

Стивен действительно осуществлял все возложенные на него надежды. Он был высокий, с унаследованными от нее густыми черными волосами и с голубыми отцовскими глазами. Его лицо, загорелое от плавания и тенниса, выделялось агрессивно выдвинутой челюстью и высокими скулами, что сообщало ему почти римский профиль. Выпускник Эксетера, он завершил образование в Гарварде за три года, удостоившись высшей награды администрации, и провел последний год, присматриваясь к различным отделениям «Глобал».

Роза мечтала об этом моменте, сжимая руку как волшебный амулет. Несмотря на свое расписание, она всегда находила время для Стивена, высматривая, что или кто мог бы угрожать ему. Но Стивен оставался безупречным. Женщины, которая могла бы помешать ему, не было даже близко, никакая катастрофа, вроде той, что вывела из строя Франклина, не угрожала ему. Он был совершенен во всех отношениях.

– Мои поздравления, Роза, – сказал Гарри, приближаясь со стаканом шампанского. – Я уверен, ты гордишься сыном.

Роза ощутила кислый запах ликера в его дыхании.

– Вечером?

– Нет, – быстро ответил Гарри. – Много работы.

– Не сомневаюсь, – сказала она сухо.

Роза не могла смотреть на Гарри без жалости. Когда он был всем, она хотела его и нуждалась в нем как в мужчине. Сейчас он был только оболочкой, уже потерявшей жизненную силу, так привлекавшую ее.

– Удалось тебе прочитать то, что я дал тебе? – спросил Гарри.

– Да. Но сейчас не время и не место обсуждать это.

– Конечно, – ответил он. – Мы можем поговорить после.

Стивен почувствовал локтем большую грудь стоящей рядом рыжеволосой девушки, но его глаза продолжали следить за матерью, пробирающейся к нему сквозь толпу, принимая комплименты и поздравления. По всем стандартам она была прекрасной женщиной, совершенной и сдержанной. Но не неуязвимой.

Хотя он никогда в этом не признавался, Стивен сознательно позволял Розе лепить из него то, что она хотела. Негодуя на это, он всегда вспоминал, как бывали сокрушены мужчины, осмеливавшиеся идти против нее: его отец, его дядя и самый недавний пример – Гарри Тейлор. В своей личной жизни, как и в бизнесе, его мать была непрощающей женщиной. Это было качество, которое восхищало в ней Стивена больше всего.

Его мать была всего в нескольких футах от него, когда Стивен повернулся к рыжеволосой и лениво сказал:

– А по-моему, с тобой хорошо бы переспать. Глаза девушки расширились и вспыхнули. Потом, так же быстро, дерзкая улыбка скользнула по губам.