Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я, знаешь ли, из опыта говорю. С такими типами, как твой батька, разговаривать можно только одним способом — мордой об стол. Либо он тебя на четыре кости поставит, либо ты его. Люди вроде него другого не разумеют…

— Может, ты и прав, — неохотно согласился Уинтроу. Хотел уже идти прочь, но остановился: — Как тебя звать?

— Вилья. А ты Уинтроу, верно?

— Да, я Уинтроу. Приятно познакомиться, Вилья.

И мальчик посмотрел на второго стража. Тот нахмурился, неловко переступил с ноги на ногу… Но в конце концов назвался:

— Диккен.

— Диккен, — повторил Уинтроу, накрепко фиксируя в памяти новое имя. Он поймал взгляд Диккена и кивнул ему, прежде чем уйти. Он чувствовал, что их короткий разговор позабавил Вилью и вызвал его одобрение. Вот так. Вроде бы чепуха — но в этой ерундовой стычке он сумел настоять на своем… и от этого чувствовал себя некоторым образом лучше.

Потом он вышел на верхнюю палубу, моргая от яркого солнечного света, — и немедленно оказался носом к носу с Са’Адаром. Рослый жрец ещё выглядел осунувшимся и изможденным после долгого заточения в трюме, а на запястьях и лодыжках красовались багровые следы. Их называли «поцелуями кандалов».

— А я тебя повсюду ищу, — сказал он Уинтроу.

Ещё двое «расписных» следовали за ним по пятам, ни дать ни взять верные цепные псы.

— В самом деле? — отозвался Уинтроу. Он только что не позволил Диккену сесть себе на голову и решил продолжать в том же духе. Он расправил плечи и прямо посмотрел Са’Адару в глаза. — Это ты, — спросил он, — поставил тех двоих при дверях каюты, где сидит мой отец?

— Я, — невозмутимо ответствовал жрец. — Этот человек должен пребывать под стражей до тех пор, пока не предстанет перед судом и справедливость не будет совершена над ним. — Он смотрел на Уинтроу сверху вниз, с высоты своего роста и прожитых лет. — Уж не собираешься ли ты оспорить мое распоряжение?

— Я? — Уинтроу притворился, будто всерьез над этим задумался. — А что, неужели ты беспокоишься, как бы я не взялся тебе противиться? Право же, на твоем месте я менее всего волновался бы о том, что там думает какой-то Уинтроу Вестрит. Я бы спросил себя, а как посмотрит капитан Кеннит на то, что я такую власть себе присвоил…

— Кеннит лежит при смерти, — отвечал Са’Адар самонадеянно. — Не он распоряжается здесь, а Брик. И его, как я понимаю, вполне устраивает, что я взялся командовать рабами. Если он хочет что-нибудь приказать им, то делает это через меня. И он не возражал, когда я приставил к капитану Хэвену стражу.

— Рабы, говоришь?.. Я-то думал, теперь они свободные люди! — Говоря так, Уинтроу улыбнулся, старательно притворяясь, будто не замечает, насколько пристально «расписные» вслушиваются в их разговор. Он видел: другие освобожденные, болтавшиеся на палубе, тоже навострили уши. Кое-кто придвинулся ближе…

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! — бросил Са’Адар раздраженно.

— Человек обычно говорит именно то, что имеет в виду… — задумчиво проговорил Уинтроу. Выдержал паузу — и продолжал как ни в чем не бывало: — Так, значит, ты меня зачем-то искал?

— Да. Ты сегодня осматривал Кеннита?

Уинтроу ответил вопросом на вопрос, негромко:

— А с какой стати ты спрашиваешь?

— С такой, что я желаю доподлинно знать, каковы его намерения! — Са’Адар, обученный жрец, хорошо владел своим голосом и постарался, чтобы его слышало как можно больше народа. Татуированные лица и в самом деле начали поворачиваться к ним одно за другим. — В Джамелии ходят слухи, будто, когда капитан Кеннит захватывает работорговый корабль, он предает смерти команду, а судно отдает тем, кого на нем везли продавать, чтобы они тоже стали пиратами и участвовали в его войне против рабства. Именно в это мы верили, когда радостно приветствовали его помощь по обслуживанию захваченного нами корабля. Мы полагали, что корабль останется нам и для каждого из нас станет ступенькой к новым жизненным начинаниям. А теперь похоже на то, что капитан Кеннит надумал присвоить наше судно себе! Памятуя все, что мы о нем слышали, нам трудно поверить, что он способен отнять у нас единственную ценность, которой мы обладаем. А потому мы и хотим, чтобы он ответил нам честно и без утайки: кому, по его мнению, принадлежит этот корабль?

Уинтроу смотрел на него, не отводя взгляда.

— Если ты в самом деле желаешь спросить об этом капитана Кеннита — поди и спроси. Его мнения по данному поводу никто за него не властен высказывать. Если же ты спрашиваешь меня, то услышишь не мнение, а сущую правду.

Уинтроу намеренно говорил много тише, чем Са’Адар: пусть те, кто действительно хотел слышать, придвинутся ближе. И люди вправду придвинулись, причем не только бывшие рабы, но и многие из пиратов. Вид у этих последних был очень опасный.

Са’Адар снисходительно улыбнулся:

— Твоя правда, я полагаю, заключается в том, что корабль принадлежит тебе…

Уинтроу покачал головой и улыбнулся в ответ.

— Корабль, — сказал он, — принадлежит себе самому, и только себе. Проказница — живое и свободное существо, у которого никто не волен отнять право распоряжаться собственной жизнью. Или, может быть, ты, сам носивший тяжелые цепи невольника, пожелаешь сотворить над нею ту же несправедливость, которая была так жестоко учинена над тобой?

Разговаривая как бы с одним Са’Адаром, Уинтроу тем не менее, даже не оглядываясь, ощущал, какое впечатление произвели его слова на всех остальных. Мальчик умолк, ожидая ответа. И получил его: после мгновенной заминки Са’Адар фыркнул и презрительно рассмеялся.

— Только не воспринимайте эту болтовню за чистую монету, — обратился он к толпе. — Да, носовая фигура наделена речью… благодаря какому-то колдовству. Подозреваю, у них в Удачном и не такие диковинки есть. Корабль есть корабль! Это вещь, а не личность! И эта вещь по праву принадлежит нам!

Лишь немногие из рабов согласно забормотали. Зато перед Са’Адаром немедля встал один из пиратов.

— Это ты что тут, насчет мятежа договариваешься? — поинтересовался просоленный, поседевший в битвах морской волк. — Давай-ка выражайся определеннее. Потому как если вправду насчет мятежа — вмиг за борт полетишь и пикнуть не успеешь. Вот так-то.

И пират улыбнулся подчеркнуто недоброжелательно, показывая дыры на месте выбитых некогда зубов. У его плеча возник здоровеннейший детина и, предвкушая хорошую потасовку, повел плечами — нарочно, чтобы видели «расписные», сопровождавшие Са’Адара. Те выпрямились и напряглись, сузив глаза.

Са’Адар выглядел потрясенным… Ничего подобного он явно не ожидал. Он вскинул голову и негодующе начал:

— А вам какое дело до…

Старый пират перебил его, ткнув пальцем в грудь.