Билет куда угодно - Деймон Найт

Вдруг прямо под ноги Заэли упал камушек. Изумленная, девушка отшатнулась. Камушек катился прочь в звездном свете. Прямо на глазах у Заэли откуда-то выскочил другой обломок скалы, потом еще один. Теперь девушка видела, как камни падают, отскакивают и катятся дальше.

Заэль вскинула голову. Уже на полпути к скале, легко раскачиваясь от зацепки до зацепки, к ней приближался чужак. Вместе с ним плыла целая туча обломков скалы, выбитых от торопливого спуска. Камни медленно плыли вниз и отскакивали от скалы над головой у Заэли. Чужак одолел последние несколько ярдов и опустился рядом с девушкой.

Перед глазами у Заэли все плыло. Она даже не увидела, как тяжелые кольца обвивают тело — лишь почувствовала, что ее поднимают и несут. Слишком плотные кольца — даже не вздохнуть. Но когда чужак отпустил Заэль, давление не ослабло.

Пошатываясь, девушка побрела вперед — к домику-пузырю — туда, где он маячил над низким горизонтом — туда, на его сигналы. В груди пылал огонь. А рядом, будто ртуть, скользил меж скалами чужак.

Раз Заэль упала — жуткое, медленное, беспомощное падение в зубодробительный холод — и тяжелые кольца чужака помогли ей подняться.

Потом еще одна трещина. Заэль стояла на самом краю, шатаясь из стороны в сторону и только теперь понимая, зачем чужак вернулся. Как аукнется, так и откликнется. Но теперь Заэль слишком ослабела, чтобы снова затевать ту же игру. Да и щупальца крепко держали ее за рукав.

Наверху, где-то в созвездии Дракона, корабль Исар уже приближался к каменному шарику. Заэль нащупала кнопку радиопередатчика. Хриплым и чужим голосом она произнесла:

— Мать…

Тяжелое тело чужака давило на плечи. Грудь зверски ныла при каждом вдохе, а перед глазами стоял туман. Собрав последние силы, девушка прыгнула.

На той стороне мир двигался вокруг Заэли с расплывчатой медлительностью. Она видела, как где-то в конце туманного проспекта мерцает домик-пузырь, и знала, что туда во что бы то ни стало нужно добраться. Девушка уже сама не знала зачем. Может, это как-то связано со скользящим рядом серебристым существом?

Внезапно наушники заполнились гудением позывных грузового корабля.

— Заэль, это ты?

Слова девушка услышала, но смысл их куда-то ускользнул. Домик-пузырь уже совсем рядом — вот он — вот гибкий клапан дверного прохода. В голове звенела отчетливая мысль, что серебристому нельзя позволить туда войти. Иначе враг размножится — а потом от вездесущих металлических тварей будет настоящая беда.

Заэль неловко потянулась, чтобы помешать чужаку, но потеряла равновесие и упала прямо на стенку пузыря. Огромная серебристая голова замаячила где-то наверху. Девушка увидела, как пасть раскрылась — и как сверкнула пара страшных клыков. Голова осторожно опустилась, челюсти сжали бедро Заэли, и клыки лишь раз вошли в ее тело. Затем чужак неспешно пополз прочь и скрылся из виду.

От бедра по всему телу растекался холод. Заэль увидела две тонких струйки пара, тянувшихся из-под снаряжения в местах проколов. Затем девушка увидела, что чужак влезает в пузырь через гибкий клапан. Видно было, как враг ползает внутри, избегая единственного огонька. Вот он ощупал гамак, лампу, радиопередатчик. Вдруг вспомнив, Заэль жалобно протянула:

— Ма-ать!

Будто в ответ, снова раздались позывные грузового корабля, и голос произнес:

— Заэль, что с тобой?

Девушка попыталась откликнуться, но неповоротливый язык не сумел подыскать слова. Заэль чувствовала смертельную слабость и холод — но только не страх. Пошарив в снаряжении, она нашла липкую пасту и замазала проколы. В первую секунду паста вздулась, а затем засохла. От ледяной болячки в бедре медленно растекалось что-то расслабляющее. Заэль опять повернулась и увидела, что чужак все еще вьется у радиопередатчика. Виден был красный бугорок сигнализатора спасательной капсулы. На глазах у девушки туда потянулась одна из конечностей чужака.

Заэль взглянула наверх. Мгновение спустя оранжевая искорка словно помедлила — а затем понемногу стала расти. Вскоре огонек превратился в яркую звезду — затем в золотистую вспышку.

Спасательная капсула опустилась на скалистую равнину в сотне ярдов от девушки. Факел мигнул и погас.

Ослепленная, Заэль увидела темную фигуру чужака. Враг выскользнул из домика-пузыря.

На мгновение он остановился, и жуткая голова уперлась застывшим взглядом в Заэль. Затем чужак двинулся дальше.

Дверца переходного шлюза — желтый световой кружок на фоне черноты. Поначалу он, похоже, заколебался — затем все же скользнул внутрь и исчез. Дверца закрылась. Несколько мгновений — и факел снова вспыхнул. Капсула начала подниматься на огненном столпе.

Будто в колыбели Заэль лежала на упругом изгибе пузыря. В голове мелькала мысль, что совсем рядом — внутри, в нескольких футах — воздух и тепло. И какую бы отраву не ввел ей чужак, так скоро Заэль не умрет. Корабль матери на подходе. И можно выжить.

Но спасательная капсула все поднималась и поднималась в своем длинном золотистом оперении, а глаза девушки уже не различали ничего, кроме жуткой красоты восхождения в ночь.

Билет куда угодно

Ричард Фальк был вполне нормальным человеком. До тех пор, пока не остался единственным нормальным в мире безумцев.

А теперь он стал мертвецом.

Он лежал в безвоздушном и звуконепроницаемом металлическом гробу в двадцать ярдов длиной и три шириной. Под защитной пластиной шлема, под морозным воздухом и инеем ярко синели его губы; щеки, нос и лоб были посветлее — почти лиловыми. Плоть его была тверда и холодна. Он не двигался, не дышал и не мыслил: он был мертв.

К исполинскому туловищу его скафандра крепилась металлическая коробочка с надписью: СЕРДЕЧНЫЙ ДАТЧИК СКАТО. ИНСТРУКЦИИ ВНУТРИ.

Вокруг располагались ящики, канистры, брезентовые мешки, бочонки. Груз. Такелаж. Его гроб был грузовым кораблем, летевшим к Марсу.

В замороженном мозгу Ричарда Фалька все воспоминания располагались в том же порядке, в каком он их и оставил. Но каждое в своей ячейке, по отдельности — энтропия его мозга упала до нуля. И самыми впечатляющими среди воспоминаний, ожидающих оттепели, которая могла никогда и не наступить, были воспоминания о последних часах его жизни.

Когда корабль наконец вырвался на свободу, Фальк некоторое время вынужден был ждать, выключив обогрев скафандра, прислушиваясь к мертвому безмолвию и медленно остывая: сначала онемели пальцы рук и ног, за ними уши и нос, затем губы, щеки и все остальные части тела. Сотрясаясь от мучительного холода, он наблюдал, как пар от его дыхания наполнял шлем, и холодные капли собирались на ледяной защитной пластине.