Карпатская рапсодия - Бела Иллеш

Седлячек пошел домой. Он решил оставить Подкарпатский край и вернуться в Прагу. Там всегда можно что-нибудь делать. Пока он укладывался, железнодорожники забастовали. Когда поезда опять начали ходить, Ходла арестовал его.

В течение трех дней Седлячек напрасно требовал, чтобы его допросили. Наконец, на четвертый день, Ходла велел привести его к себе и сообщил, что он обвиняется в переводе на чешский язык воззвания, призывавшего к забастовке. Услышав это, Седлячек захохотал.

— Я буду рад, господин Седлячек, — сказал Ходла, — если вам удастся доказать, что вы невиновны.

Седлячек рассердился.

— Как можно доказать, что человек не сделал чего- нибудь?

— Это дело ваше, господин бывший правительственный эмиссар!

В течение двух недель Ходла через день-два допрашивал провалившегося эмиссара, потом, когда отцу Гордону эта игра надоела, Ходла переслал Седлячека в сопровождении двух жандармов в Кашшу и велел там отпустить его на свободу. С первым же поездом Седлячек поехал в Прагу и прямо с вокзала отправился в канцелярию председателя совета министров. Но как раз накануне Тусар передал власть беспартийному, так называемому чиновничьему правительству. Задачей чиновничьего правительства было обуздание все более радикализирующегося рабочего движения. И первым социал-демократом, попавшим в руки заместителя нового председателя совета министров, был Седлячек. Он выслушал жалобу «наменьского героя» с большим нетерпением, неоднократно предупреждая его, чтобы он говорил покороче, так как время — деньги. Когда Седлячек рассказал обо всем происшедшем с ним, заместитель премьера ответил, что «герой», собственно, должен радоваться — ведь его освободили, несмотря на то, что он не смог доказать свою невиновность. В секретариате социал-демократической партии ему посоветовали держаться пока подальше от политики, потому что человек, отрекшийся перед полицией от солидарности с бастующими рабочими, компрометирует партию в глазах общественного мнения.

Но печальнее всего было письмо, полученное Седлячеком от пилзенского пивного картеля. Дирекция картеля высказывала мнение, что, так как республика нуждается в работе Седлячека, недопустимо занимать для частных дел ни одной минуты его рабочего времени. По этой причине дирекция с большим сожалением освобождает «наменьского героя» от поста главного уполномоченного картеля.

Седлячек бегал от одного к другому, но безрезультатно.

На этот раз ему не удалось заработать ни на том, что он старый социал-демократ, ни на том, что он обнаружил такое большое мужество в войне против Советской Венгрии. Старые друзья, товарищи и знакомые покинули его. Один только Лихи, состоявший в это время опять профессором университета, предпринял кое-что, пытаясь помочь Седлячеку, но тоже безуспешно.

Когда Седлячек убедился, что ни в Праге, ни в Брно ничего добиться не сможет, он написал письмо отцу Гордону. Откровенно обрисовав перед миссионером свое положение, он просил у него содействия в своей борьбе за реабилитацию.

Отец Гордон опять поставил Седлячека на ноги, хотя, правда, не так, как представлял себе это «наменьский герой». По просьбе пресвитерианского пастора, «Берегский союз виноделов» поручил Седлячеку представительство в Праге.

«Наменьский герой» сделался агентом по продаже вина. Он оказался чрезвычайно талантливым агентом, и не в малой степени его заслугой являлось то, что берегское вино быстро завоевало популярность среди таких убежденных потребителей пива, как жители Чехии и Моравии.

Жаткович царствует

С такой же быстротой и энергией, с какой отец Гордон постарался устранить Седлячека из Подкарпатского края, он принял все меры для того, чтобы Пари там остался. Он боялся, что французское правительство, принимая во внимание советско-польскую войну, может заменить Пари таким французским генералом, которого русинский народ еще не знает и, следовательно, еще не ненавидит. Во избежание этого Гордон — через «Дженерал моторе» — оказал соответствующий нажим на чешское правительство, чтобы оно ходатайствовало о продлении командировки Пари, и на французское правительство, чтобы оно удовлетворило ходатайство чехов.

Гордону нужен был именно этот французский генерал, которого народ ненавидел и который поэтому не мог быть опасным конкурентом для Жатковича. Отец Гордон считал Пари из-за его марокканских манер очень глупым, и это тоже говорило в пользу Пари.

Пари остался в Ужгороде. Ходла конфиденциально сообщил ему, что отец Гордон является большим его почитателем и наметил для него очень видную роль. Пари спросил полковника Бенджамина Паркера, что это может быть за роль? Тогда Паркер стал жестоко упрекать отца Гордона в том, что он протежирует французскому генералу.

— И это вы называете миссионерской работой? Хотел бы я знать, что вы называете тогда изменой отечеству? — неистовствовал темпераментный полковник.

— Я вам это объясню, полковник, — ответил Гордон.

И оставил Бенджамина Паркера.

Через час Жаткович позвал к себе полковника. Глава русинского государства предупредил Паркера, что если он станет вмешиваться во внутреннюю политику Подкарпатского края, то он принужден будет жаловаться в Вашингтон. Жаткович не принял доводов полковника, и вскоре потрясенный Паркер заметил, что, куда бы он ни шел, за ним вслед всегда идет один из людей Ходлы. Он обратился за помощью к отцу Гордону. Миссионер помирил Жатковича с Паркером и в присутствии полковника очень журил Ходлу за то, что тот распорядился следить за американцем. Признательному полковнику отец Гордон потом объяснил, почему американцы заинтересованы в том, чтобы Пари остался в Подкарпатском крае.

— Мы, американцы, приехали сюда, к черту на кулички, не для того, чтобы тратить деньги и спать. Надо полагать, что мы хотим и делать что-нибудь. А так как люди мы умные и энергичные и у нас имеются деньги, то мы сделаем то, что хотим. Но именно потому, что мы люди умные, мы сознаем, что можем и ошибиться. Может случиться, что наш первый опыт закончится здесь неудачей. Так зачем же нужно, чтобы эту неудачу приписали потом именно нам? Если что-либо сорвется, это будет считаться ошибкой Пари, глупого и продажного человека. Если же замысел удастся, то плоды его достанутся нам, и только нам. Мы, полковник, должны предвидеть все, что может случиться.

— Но что может случиться? — оживленно спросил Паркер.

— Об этом знает только всемогущий бог, — ответил миссионер. — Я бы на вашем месте, полковник, довольствовался тем, что вы знаете, и не пытался бы раскрывать то, что божеское провидение предпочитает пока держать в тайне. Те, кто пытается раскрыть тайны провидения, легко могут попасть в беду. Хороший христианин должен смиренно повиноваться приказу.

То, что увидел Жаткович в Подкарпатском крае, быстро рассеяло его мечты о царском троне. Боясь, как бы не потерять свою должность в автомобильной компании из-за украинского престола, он пытался доказать на деле, что и в качестве главы русинского государства остался служащим «Дженерал моторс». К наиболее актуальной задаче управления — снабжению польской армии — он непосредственно никакого касательства не имел. Французский и чехословацкий генеральные штабы присылали амуницию в Подкарпатский край, а Пари организовывал дальнейшую ее отправку. Поэтому Жатковичу приходилось совсем по иной линии доказывать, что он достоин поста главы государства и юрисконсульта.

— Мы должны начать, — сказал он Гордону, — пропаганду автомашин «Дженерал моторс». Я сам думаю обратиться к некоторым, по здешним понятиям, богатым лицам с призывом покупать автомобили «Линкольн».

— Не стоит, — ответил Гордон. — Из-за нескольких машин, которые здесь можно продать, не стоит трудиться. Впрочем, вы теперь глава государства, а не агент по продаже машин. Вы должны заботиться о судьбе вашей страны, вашего народа.

Жаткович был изумлен этим ответом. А Гордон продолжал дальше — в духе Бобринского.

— Вы, мистер Жаткович, являетесь вождем подкарпатских русин. Русины — это, собственно говоря, украинцы. Значит, вы являетесь вождем живущих под Карпатами украинцев и работаете для освобождения всех украинцев вообще. Так вам и следует говорить. Вы должны писать и говорить как можно больше о свободе украинцев. К северу от Карпат тоже живут украинцы, и там имеется нефть. Чтобы вы поняли, о каких великих делах тут идет речь, я вам скажу, что в данном случае меня эта нефть не интересует. Если вы сумеете сделать так, чтобы и живущие к северу от Карпат украинцы видели в вашем лице своего освободителя, то получите возможность стать во главе борьбы за освобождение и той части украинского народа, которая страдает под игом большевиков. В этом деле вы можете, конечно, рассчитывать на «Дженерал моторс», а «Дженерал моторс», в свою очередь, будет рассчитывать на вас, на то, что вы, преданный компании юрисконсульт, сделаете все в целях освобождения украинского народа. Освободить великий народ от большевистского господства — действительно великая задача, угодная богу и компании «Дженерал моторс», располагающей двумя с половиной миллиардами долларов. Это не то что продать несколько автомашин… А писать и ораторствовать вам поможет Каминский, — закончил Гордон свое поучение.