Сандро из Чегема. Книга 3 - Фазиль Абдулович Искандер

другой человек и сказал: «Дай мне этот хлеб, у меня дети умирают от голода». И владелец хлеба отдал свой хлеб этому человеку, потому что пожалел его голодных детей, хотя у него самого в этот день дети остались без хлеба. Но на самом деле человек, попросивший хлеб, никаких детей не имел, он обманом взял у него этот хлеб. И другой человек имел буханку хлеба. Но в его дом ночью пришел вор и тихонько забрал этот хлеб. И третий человек имел буханку хлеба, но к нему пришел человек и, убив его, забрал буханку хлеба. И вот теперь я у вас спрашиваю: кто из трех, взявших чужой хлеб, хуже всех?

– Конечно, тот, кто убил, Джамхух! – хором воскликнули друзья. – Нам даже удивительно, что ты у нас это спрашиваешь!

– Нет, – сказал Джамхух, – это ошибка. Хуже всех сказавший, что у него дети умирают с голоду, тот, что обманом захватил чужой хлеб. Он не постыдился нагадить в душу человека и растоптать доверие человека!

– Но, Джамхух, – возразил Слухач, – изгадить душу человека – это все же не то, что убить человека!

– Истинно говорю вам, стократ хуже, чем убить, – ответил Джамхух. – Человек, способный изгадить душу человека, еще более способен убить человека, чем тот убийца. Просто пока ему не надо убивать, пока ему достаточно обмануть! И вор и убийца, хотя и были разбойники, все же учиняли свой разбой, потому что в них оставалась капля стыда! Один воровал, а другой убивал, чтобы не иметь дела с душой владельца хлеба. Этот же не постыдился обмануть душу!

– Правильно говорит Джамхух! – воскликнул Объедало. – Вот я чувствую, что правильно, а почему – объяснить не могу!

– Значит, врать хуже, чем убивать? – грустно спросил Скороход, потому что, будучи человеком ужасно чувствительным, иногда кое-что привирал, особенно девушкам.

– Не врать, но обманывать, – сказал Джамхух, – это разные вещи.

– Значит, врать можно? – осторожно, чтобы не вспугнуть надежду, произнес Скороход.

– Нет, – сказал Джамхух, – врать нельзя, но в редких случаях человек имеет право на ложь.

– Только в редких? – спросил Скороход. – А нельзя ли участить редкие случаи?

– Нельзя, – сказал Джамхух, – вот вам притча об оправданной лжи. Один мудрец ехал через лес на своем муле. В лесу его схватил разбойник и привязал к дереву, чтобы, мучая его, выведать, где он держит свои деньги. А к седлу мула были приторочены бурдюк с вином и жареная баранья ляжка – дорожная снедь мудреца. «Куда спешить, – решил разбойник, – сначала выпью и закушу, а потом начну пытать мудреца, чтобы узнать, где он прячет свои деньги». Разбойник выпил бурдюк вина, закусывая его бараньей ляжкой, и опьянел. Опьянев, он забросил в кусты ежевики свою секиру и заснул… Часа через три он проснулся трезвый и стал спрашивать мудреца: куда, мол, я дел свою секиру? Мудрец, привязанный к дереву, отвечал: «Не знаю!» – хотя, конечно, видел, куда он забросил свою секиру. Они долго спорили. И тут, на счастье мудреца, добрые люди проезжали поблизости и, услышав их спор, схватили разбойника и связали его. А мудреца развязали. Мудрец рассказал им обо всем случившемся и достал секиру разбойника из зарослей ежевики. Добрые люди увезли связанного разбойника в Диоскурию, чтобы там его посадить в крепость, а он при этом кричал на всю дорогу: «Нет правды на земле! Мудрец меня обманул!» Но мудрец в своей беззащитности имел право на этот обман. Вот в каких случаях ложь оправданна.

– Джамхух просто чудо! – воскликнул Слухач и аккуратно заткнул уши своими глушилками в знак того, что он наелся мудрости своими ушами и не хочет переедать.

Друзья шли, шли, шли и вскоре увидели живописное село, расположенное над живописной рекой Гумиста. У входа в село их встретили взволнованные старцы.

Путники поздоровались со старцами, а старцы поздоровались с путниками.

– Говорят, в нашу сторону идет Джамхух – Сын Оленя, – обратился к ним один из старцев, – вы его случаем не встречали по дороге?

– Я и есть Джамхух, – сказал Джамхух. – Чем вы взволнованы, старцы?

– Великий Весовщик Нашей Совести прислал тебя к нам, – ответил один из старцев, – у нас несчастье. Старейшему старейшине нашего села муха влетела в ухо. А он у нас и без того глухой на одно ухо. Так она, разрази ее молния, ухитрилась влететь в здоровое ухо. Если б в глухое влетела, мы бы не беспокоились, он бы все равно ее не слышал. Так она, мерзавка, жужжит у него в здоровом ухе целую неделю и мучает его. И умирать не умирает и вылетать не хочет. Замучился наш старейшина, а как ее выманить – не знаем. Вот какое у нас горе, Сын Оленя!

– Не беда, – сказал Джамхух, улыбаясь старцам, – такое дело не стоит вашего волнения. Поймайте паучка, привяжите к его лапке конский волос и впустите его в ухо. Паучок поймает муху, и вы обоих вытащите оттуда.

– Спасибо, Сын Оленя! – обрадовались старцы. – Мы сейчас же велим сделать, как ты сказал.

Джамхуха и его друзей привели в дом одного из старцев, накрыли стол, и, когда они там пили и закусывали, прибежал человек с благой вестью.

– С первой же попытки паучок достал муху! – крикнул он ко всеобщей радости.

– Пусть он пробками, как я, затыкает уши, – сказал Слухач, – тогда ни одна муха не влетит.

– Пробками, конечно, можно, – отвечали старцы, – да ведь он и так глух на одно ухо, куда же он будет годиться с пробками…

– А я и с пробками все хорошо слышу, – совершенно неизвестно зачем похвастался Слухач.

И друзья, уложив в хурджины дорожные припасы, двинулись дальше.

В тот вечер они устроили привал над шумной горной речушкой и долго сидели у костра, искры которого время от времени взвивались в небо, словно стараясь стать звездами.

– Джамхух, – сказал Скороход, лежа на спине и глядя в звездное небо, – ты же знаешь, до чего я чувствительный человек. Ученые из Диоскурии говорят, что через тысячи или сотни тысяч лет на земле не будет людей. Они вымрут. И мне ужасно тоскливо бывает от этой мысли. Неужели наступит такое время, думаю я, что солнце все так же будет вставать на небе, весна будет все так же приходить