Голубой Ютон - Квинтус Номен

с просьбой починить что-то сломанное. Не рязанец, так пришлый купец, или вовсе простой ватажник: не все носили украшения из серебра или даже золота, но и простые медные и железные тоже иногда ломаются.

Но не только сытная еда и хорошая одежда обеспечивает счастье в семье. Когда два года назад у Игорки сильно заболела дочь, счастье обернулось чудесной лодьей иногда наведывавшихся в Рязань волшебниц. Многие не верили, что эти странные женщины на самом деле волшебницы, точнее – боялись поверить, но Игорка, поборов страх, пошел на лодью с просьбой о помощи. Ведь говорили люди, что эти волшебницы людям помогают… иногда.

Поначалу он решил, что на этот раз «иногда» оказалось не в его пользу: хотя невысокая толстая волшебница дочку и посмотрела, но волшбу никакую творить не стала, а молча ушла обратно на лодью. Но через небольшое время вернулась, велела дочке проглотить мелкий белый камушек, а вечером пришла еще с одним камушком и с настоящей волшебной коробочкой, долго тыкала девочку в живот, говорила прямо в коробочку какие-то слова на своем волшебном языке – а коробочка ей при этом что-то отвечала!

А на следующий день к городу подошла небольшая лодка, из которой вышла еще две волшебницы и какой-то парень быстро поставил на берегу волшебный шатер, к которому от большой лодьи протянул красную веревку. Дочку Игорки с лодьи унесли в этот шатер – на носилках унесли! – четверо парней, и внутри шатра разгорелся яркий, совершенно волшебный свет. Один из парней сказал, что парень с лодки – тоже волшебник, у него лодка эта по воде не ходит, а почти летает, и если бы не его лодка, то другие волшебницы «просто не успели бы». Что не успели бы они, Игорка спрашивать не стал. А дочка, которую из шатра на третий день отпустили (причем на тех же носилках домой отнесли), сказала, что две волшебницы сделали ей дырку в животе, через которую болезнь и достали…

Одна же их тех, кто в дочери дырку прорезал, узнав, чем Игорка занимается, сказала, что победить болезнь помогла «вот эта игла», и спросила, может ли Игорка такую же сделать. Сделать иголку? Ему?! Игорка даже обиделся поначалу, но, рассмотрев иголку волшебную, задумался. А узнав, что одна такая иголка может спасти от смерти может даже с полсороки людей, задумался уже сильно. А когда парень-волшебник в ответ на вопрос сказал, что сделать-то ее несложно, и есть из чего – но нужен мастер «с руками не из задницы», Игорка решил попробовать. Тем более что и дочь, наслушавшись всякого в волшебном шатре, возмечтала о переезде к волшебницам в их город – а больше у него никого из семьи и не осталось…

Теперь Игорка не делал, и даже не чинил украшения. Теперь он делал то, что уж точно никто больше сделать не сможет. Ну, разве что, кроме тех парней-волшебников, хотя старший из них говорил, что и они лучше Игорки не сделают. Врал конечно, но ведь волшебницы теперь только его работу и использовали. А дочка, решившая отныне стать целительницей, считала, сколько людей спасены инструментами, сделанными отцом. Выходило много…

В двадцатых числах сентября «из Финляндии» вернулась несколько расстроенная Кати. То есть расстроена она была лишь тем, что никаких финнов она там не встретила. Поводов же для радости у нее оказалось гораздо больше, и первым стало то, что ей удалось уговорить два десятка молодых феннов временно переселиться на берег речки под названием Кемийоки. То есть у местного населения речка до этого никак не называлась просто потому что там местного населения вообще не было, поэтому Кати ее назвала так, как захотела – то есть как эта река называлась в ее детстве.

Второй повод был более «общественно полезным»: Лида в месте, которое заранее вычислила по доступной литературе, на глубине в шесть метров нашла несколько интересных камней. Кати эти камни взяла в качестве образцов и за два с небольшим месяца таких же камней ей завербованные фенны накопали чуть больше десяти тонн. Как эти десять тонн хромовой руды перетаскивали по морям и рекам, Кати собралась описать как-нибудь попозже, когда окончательно успокоится – но радости две с половиной тонны чистого хрома (по оценке Веры Сергеевны) доставили всем очень много.

Сама же Кати с сопровождающими экспедицию парнями спустилась на юг к реке Оулуйоки, по ней поднялась к озеру Оулуярви, пересекла его и там, в месте, которое по прошлой жизни и сама хорошо представляла, накопала с тонну других камней – правда, для этого парням пришлось вырыть что-то вроде шахты глубиной за пятнадцать метров. Но главным – для Кати – оказалось то, что там она повстречала людей, с которыми смогла поговорить!

– Это, как я понимаю, древние саамы. Хотя удивительно, что за столько времени язык почти не изменился. Я им отдала две лопаты, и за это именно они выкопали половину той шахты. Ну что же, за такое лопат не жалко – поделилась она с Михалычем после того, как камни проверила Вера Сергеевна.

– Да уж, если Вере Сергеевне удастся вытащить обещанные двадцать килограмм ванадия, то совершенно не жалко. А насчет поездки туда в следующем году Лиза ничего не говорила?

– Не знаю. Хром вроде нужен, но пока вроде и привезенного надолго хватит, ведь печка-то у Светы, как я поняла, совсем испортилась. Но я в любом случае на следующий год никуда не поеду, а займусь возрождением финской нации.

– Еще ребеночка решила завести? Поздравляю!

– Насчет ребенка не решила… С Лизой поговорила и теперь буду готовиться стать королевой Финляндии.

– Дело хорошее… а ты там одна-то справишься?

– Нет конечно. Но там и хром, и ванадий. Цинк опять же, медь… много чего нам нужного, поэтому всяко придется Финляндию заселять. Народ скоро появится, с Десны ведь несколько тысяч подтянется. И с тысячу человек в Финляндию уже через год отправить можно будет, однако кто-то должен будет ими управлять – а я-то с местностью хотя бы знакома. Опять же, и язык один тамошний понимаю… Михалыч, в Финляндии почти все есть, только с топливом неважно. Зато много рек, так что в ближайшие года три я буду учиться на энергетика. Вова почти все время занят, так что у меня только на вас надежда – ну а вы уж с меня хоть три шкуры дерите, но чтобы через три года я сумела построить небольшую ГЭС. Или даже большую, против не буду…

Лида, которая рискнула и скаталась с