Том Марволо Гонт - Михаил Француз

Хортон. – Несмотря на твои усилия по минимизации ущерба, Том, тридцатикилометровую зону вокруг АЭС эвакуировали и закрыли для проживания и посещения. Радиационный фон там сильно превышает норму. Особенно после того, как прошли ливневые дожди, которые не прекращались два дня после аварии.

– Ливни? – нахмурился я. Не верю в такие совпадения. А погодной магией владеют только Волхвы и Африканские Шаманы. Африканцам в Припяти делать нечего. Сибирь тоже далеко. И за пределами своих лесов Волхвы сильно ослаблены… Точно! Дурмстранг! Там был один специалист-погодник. Волхв-отступник, изгнанный своими за увлечение Темными Искусствами. Евгений Старицкий его звали, насколько я помню. На один дождик его сил должно было хватить. Особенно, при поддержке других Профессоров и Директора. А почему они вообще решили вмешаться? Так логично же: Болгария от Украины недалеко. А ветер переменчив. Чтобы обезопасить себя, решили “вылить” опасный дождик прямо там, где он и сформировался. Умно. Логично. Рационально. Одобряю. Но грибочки под Припятью теперь лучше не собирать. А то ещё покусают грибника ненароком…

– Ливни, – подтвердил Хортон. – Метеорологи в недоумении. По всем законам и закономерностям, радиоактивное облако должно было на Европу отогнать воздушными потоками, но оно эти дни висело над Припятью, как привязанное, пока полностью не вылилось. Иначе как “чудом” это явление не называют. Ты что-то об этом знаешь? – заметил мою задумчивость он.

– Нет, – очнулся я от своих мыслей. – Дождь – это уже не я.

– Да? – хмыкнул он недоверчиво. – Пусть будет: “не ты”.

– Пусть будет, – ответно улыбнулся я.

***

Сегодня после общей тренировки, когда все разошлись по своим делам, меня позвал Пух.

– Том, есть интересная тема, – рыкнул он, откладывая газету в сторону.

– Очень внимательно тебя слушаю, – сказал я, подходя и трансфигурируя себе стул.

– Припять, – припечатал он. – Что ты знаешь о ней?

– Неожиданный вопрос, – напрягся я, усаживаясь на стул за его столом. – Я взорвал четвертый энергоблок, убив на его крыше сильного Бессмертного. Затем сжёг Адским Пламенем то, что осталось, а маги Дурмстранга, используя погодную магию, заставили всю радиоактивную пыль из атмосферы выпасть осадками над нынешней Зоной Отчуждения. Люди из тридцатикилометровой зоны эвакуированы. Радиационный фон на всей территории выше безопасного.

– Вот! – поднял указательный коготь перед собой Пух. – Две с половиной тысячи квадратных километров ничейной земли с дурной славой и условиями жизни непригодными для магглов, – прорычал он, а я крепко задумался. Как-то эту проблему под таким углом еще не рассматривал. И этот взгляд был… свежим. И гораздо более оптимистичным, чем все иные. – А ещё два полностью рабочих энергоблока по 1000 мегаватт каждый. Плюс целый город с полной инфраструктурой, который легко может быть полностью переключен на питание от этих двух блоков.

– Очень интересно, – кивнул я. – Продолжай.

– А у тебя есть несколько десятков опытных сильных магов, преданных лично тебе.

– Это где же? – замер я, хмурясь, в попытке вспомнить “такое добро” в своем хозяйстве.

– В Азкабане, – рыкнул медведь и поправил очки у себя на носу.

– И как ты предлагаешь их оттуда достать? – хмыкнул я.

– Дядю своего же ты как-то достал? - ответил Пух и оскалился, изображая улыбку. Был бы кто нервами похлипче меня – поседел бы. Или обделался от такой “доброй” улыбки.

– То – один узник, мало кому интересный: помер и помер. А это несколько десятков опаснейших преступников, – для проформы возразил я. Медведь лишь оскалился чуть сильнее. – Ладно, Винни, я понял тебя. У! Ты мой мохнатый гений! – прислонился я своим лбом к его лобастой башке и почесал его затылок. – Что бы я без тебя делал!

– Раз за разом проигрывал “бородатому долькоману”, – спокойно прорычал медведь, когда я его отпустил и поправил очки когтем.

– Это был риторический вопрос, – рассмеялся я. – А как же Хогвартс?

– Десять-двенадцать лет вполне достаточный срок, чтобы обжиться на новом месте и оставить за себя толкового управляющего, – ответил медведь.

– Так самку хочется? – сочувственно усмехнулся я.

– Весна, – философски заметил Бенджамин Пухус, снимая очки и протирая их платочком. – Позанимаемся?

– С удовольствием, – хмыкнул я, вставая со стула.

***

Хмурым майским утром к скалистому неприветливому острову причалила одинокая лодка. Из неё на берег вылез высокий черноволосый мужчина в тёплой мантии и поздоровался со встречающими его двумя волшебниками.

Те ответили на приветствие и пригласили следовать за собой к мрачному замку ужасов – Азкабану.

В кабинет начальника тюрьмы после вежливого стука в дверь, дождавшись разрешения, вошёл тот самый черноволосый волшебник, что получасом ранее причалил к берегу.

– Здравствуйте, мистер Терренс, – поздоровался он.

– О, Том! Заходи-заходи, – радостно приветствовал его начальник тюрьмы. – Ты снова к нам? Странно, обычно гости у нас редкость. Добровольные, я имею в виду.

– Здесь не настолько всё плохо, как все утверждают, – улыбнулся вошедший, беря от стены стул и усаживаясь напротив сидящего за столом начальника тюрьмы – Кларенса Терренса.

– Так считаете вы один, Том, – улыбнулся Кларенс.

– Ну, вполне может быть, – пожал плечами гость. – Не зря же меня пять лет назад вся страна знала как Лорда Судеб Волан Де Морта. Мы с дементорами на короткой ноге.

– В… В… Волан… – аж начал заикаться Кларенс. – Не произносите это имя!

– А почему я должен бояться своего имени? – удивился гость, весело улыбаясь.

– Беду накличете! – сделал отгоняющий злых духов жест из религии Христиан Кларенс, выдав себя этим, как магглорожденного или полукровку. – И не шутите так! Сами-знаете-кто умер пять лет назад в Годриковой Впадине! И слава Богу! До сих пор, вспоминая то время, вздрагиваю. Как же хорошо, что этот монстр убился об Гарри Поттера!

– Как скажете, мистер Терренс, – спрятал улыбку гость. При этом глаза его смеялись.

– Вы по делу, Том? – вздохнул, возвращая самообладание Кларенс.

– К сожалению да, мистер Терренс. Хотя и хотелось бы сказать, что всего лишь пришёл распить бутылочку этого прекрасного огневиски, – поставил гость на стол литровую бутылку одного из самых дорогих сортов волшебного алкоголя. Да еще и судя по году на этикетке не менее чем тридцатилетней выдержки. Последовало легкое движение руки гостя, и на столе сформировались два стакана