Козырные тузы - Джордж Мартин

Он упорно карабкался вверх в табели о рангах кометоискателей, и это происходило в период лихорадочного, повышенного внимания к небу: в те дни люди постоянно смотрели вверх в надежде отыскать темную матовую Прародительницу Роя, которая предположительно затаилась где-то поблизости. Но не перспектива занести на свой счет шестую комету так взволновала мистера Койяму — в последнее время поиск новых комет изрядно ему поднадоел. Нет, он нуждался в подтверждении своей новой теории.

Мистер Койяма принял поздравления телеграфиста и положил трубку. Потом, нахмурившись, взглянул на звездную карту, разложенную на столе. Судя по всему, то, что он заподозрил, не заметил больше никто. Подобное замечают только люди, которые торчат на крышах ночами напролет, считают часы и дни, отряхиваются от росы и снова и снова припадают к окуляру телескопа.

Кометы типа Койяма, похоже, обладали не только необычным органическим составом и нетипичной скоростью, но появлялись с еще более странной периодичностью, примерно каждые три месяца. Складывалось впечатление, что облако Оорта выбрасывает клубок органической смеси, чтобы отметить наступление на Земле нового времени года.

Мистер Койяма с улыбкой предвкушал, какую сенсацию произведет его наблюдение, как забегают самые известные космографы, пытаясь вывести новые формулы, которые объяснили бы это явление. Теперь-то место в истории астрономии ему обеспечено наверняка. Кометы Койямы, похоже, столь же постоянная часть Солнечной системы, как и планеты. Пожалуй, в некотором смысле ему повезло, что на Землю напал Рой, иначе этот факт могли бы заметить раньше.

Улыбка сменилась озабоченным выражением. Он взглянул на карту и кое-что быстро прикинул в уме, затем вытащил из кармана калькулятор и проверил свои расчеты. Все верно!

Рой. Твердые многокилометровые оболочки, защищающие громадные количества биомассы. Подобная субстанция должна быть чувствительна к перепадам температуры. Если оболочка проходит близко к светилу, то должна потом каким-то образом отдать избыток теплоты. Результатом должно быть излучение, похожее на свечение кометы.

Предположим, Рой движется по устойчивой орбите с Солнцем в одном фокусе и Землей в другом. Учитывая вращение Земли вокруг Солнца, подобная орбита будет сложной, но не невозможной. Однако если проанализировать все появления комет типа Койяма, то вполне можно определить приблизительное местоположение Роя. После этого несколько ракет с водородными боеголовками в два счета положат конец Войне Миров.

— Сволочь, — выругался мистер Койяма, употребив крепкое словцо, которое подхватил у американских солдат еще во времена оккупации.

И кому следует сообщить об этом? MAC? Премьер-министру? В Дзиэтай?[18]

Нет. Почему они должны поверить никому не известному коммерсанту на пенсии? У них, без сомнения, сейчас и без него полно таких звонков.

Он позвонит своим коллегам из «Мицубиси». У них достаточно влияния, и они позаботятся о том, чтобы его услышали.

Мистер Койяма протянул руку к телефону и начал набирать номер, но на душе у него скребли кошки. Да, он обеспечил себе место в истории астрономии, но вовсе не такое, как ему грезилось. Вместо шести комет он обнаружил один проклятый кусок дрожжей.

Джон Д. Миллер

Мертвее мертвого

1

Бренная ехал за «мерседесом», битком набитым «Белоснежными цаплями», всером «БМВ», который угнал три дня назад, до самых кладбищенских ворот.

Он остановился в сотне ярдов позади них с выключенными фарами, а один из «Цапель» вышел из «мерседеса» и распахнул покосившиеся кованые створки, Бреннан подождал, пока они не скрылись на кладбище, выскользнул из своей машины, взял с заднего сиденья лук и колчан со стрелами, накинул ни голову капюшон и пошел следом за ними.

Шестифутовая кирпичная кладбищенская стена была покрыта пятнами городской копоти и уже осыпалась от старости. Он с легкостью подтянулся и без единого звука спрыгнул с той стороны.

«Мерседес» уехал куда-то в середину кладбища. Водитель заглушил мотор и выключил фары. Дверцы рас крылись и с лязгом захлопнулись. Надо было подбираться поближе.

Ночь была темная, полная луна то и дело скрывалась за плотными изменчивыми облаками. Деревья, буйно разросшиеся на кладбище, затемняли городские огни. Он медленно продвигался в темноте, и ветер, на сотню голосов перешептывающийся в кронах деревьев, заглушал его шаги.

Бреннан спрятался за старым надгробием, торчавшим, как искривленный зуб изо рта всклокоченного великана. У него на глазах трое «Цапель» вошли в мавзолей, который когда-то по праву считался жемчужиной этого кладбища. Памятник некогда богатому, а ныне совершенно канувшему в Лету семейству потихоньку ветшал вместе со всем остальным кладбищем. Мраморные стены были безвозвратно испорчены кислотными дождями и птичьим пометом, позолота за годы забвения потускнела и облупилась.

Один бандит остался караулить, а остальные нырнули внутрь склепа. Он закурил сигарету, и вспыхнувший огонек на миг озарил его лицо. Это был Чен, которого Бреннан преследовал последние две недели.

Еще во Вьетнаме он узнал, что Кин переправляет в Штаты героин через уличную шайку «Белоснежные цапли». Он выследил эту банду и вышел на Чена, который, по всей видимости, занимал в организации не последнее место, в надежде отыскать доказательства, которые говорили бы о связи «Цапель» с Кином. За последние несколько недель он стал свидетелем не одного злодеяния, но не обнаружил ничего такого, что имело бы отношение к Кину.

Этого он объяснить не мог. Город переживал настоящий героиновый бум. Порошка было столько, что уличная цена на него резко упала, а количество смертей от передозировки превысило все мыслимые пределы. «Белоснежные цапли», через которых шел поток наркотика, продавали его по мизерным ценам, направо и налево уводя покупателей у мафии и у гарлемской группировки Красавчика Вилли. Но Бреннану так и не удалось разузнать, откуда они получали наркоту в таких количествах и по таким низким ценам.

Сидеть за надгробием было без толку. Если это кладбище и могло дать ему какой-то ответ, он крылся в мавзолее.

Приняв решение, Бреннан вытащил стрелу из колчана, липучкой прикрепленного к ремню, и натянул тетиву лука. Он вздохнул, глубоко и плавно, один раз, другой, и поднялся. На глаза ему мельком попалось имя, высеченное на надгробии. Арчер.[19] Оставалось от души понадеяться, что это не дурное предзнаменование.