Че Гевара. Важна только революция - Джон Андерсон

В Эскамбрае Че снова вступил в конфронтацию с «Движением 26 июля», чей новый координатор по Лас-Вильяс Энрике Ольтуски, он же «Сьерра», прибыл к нему на встречу. Рожденный в Гаване сын польских эмигрантов, Ольтуски получил образование инженера, но оставил карьеру ради революции. Он помогал организовать сеть гражданского сопротивления и был членом Национального директората. Ольтуски являлся противником коммунизма.

Они с Геварой не замедлили скрестить шпаги, первым поводом к чему послужило предложение Че совершить ограбление банков в Лас-Вильяс, чтобы добыть денег. Ольтуски и его товарищи в льяно считали подобное недопустимым. Затем у них вышел спор о земельной реформе. Вот как передает его в своих мемуарах Ольтуски.

Гевара. Когда мы расширим свою территорию и утвердим на ней свою власть, то проведем аграрную реформу. Мы разделим землю между теми, кто работает на ней. Что ты думаешь об аграрной реформе?

Ольтуски. Она необходима. (Глаза Че загораются.) Без аграрной реформы невозможен экономический прогресс.

Гевара. И социальный прогресс.

Ольтуски. Да, конечно, и социальный прогресс тоже. Я составил тезисы по аграрному вопросу для Движения.

Гевара. Правда? И что в них говорится?

Ольтуски. Что вся свободная земля должна перейти к крестьянам и что крупных землевладельцев необходимо принудить позволить им выкупить у них землю за свои деньги. Затем земля должна быть продана крестьянам по себестоимости. Следует также выработать правила оплаты и систему кредитов.

Гевара. Это реакционные тезисы! (Че закипает от негодования.) Почему это мы должны накладывать обязанности на тех, кто работает на земле? Ты такой же, как и все в льяно.

Ольтуски(краснея). И что же, черт побери, ты думаешь делать?! Просто отдать ее им? Чтобы они испортили ее, как в Мексике? Человек должен чувствовать, что то, чем он владеет, стоило ему усилий.

Гевара. Мать твою, послушай, что ты говоришь! (Че кричит, и у него на шее вздуваются вены.)

Ольтуски. Кроме того, следует скрывать свои действия. Ты же не думаешь, что американцы будут спокойно сидеть и смотреть, если мы поведем себя так открыто? Необходимо соблюдать осторожность.

Гевара. Так ты из тех, кто думает, что мы можем сделать революцию за спиной у американцев? (Грязно ругается.) Революцию можно совершить, лишь сражаясь не на жизнь, а на смерть с империализмом, и делать это нужно с первой же минуты. Настоящую революцию нельзя скрыть.

22 октября лагерь Че посетил командир Пенья из «Второго фронта», прославившийся в округе угоном скота у крестьян. В дневнике Че пишет: «Сначала он повел себя очень дружелюбно, но затем показал свое истинное лицо. Наше расставание было искренним, в том смысле что мы оба признали друг друга врагами».

Пенья предостерег Че от нападения на Гуиниа-де-Миранду, так как она находилась на «его» территории. «Естественно, — отмечает Че, — мы не придали этому значения». Но, прежде чем начинать операцию, нужно было раздобыть новую обувь, так как после долгого перехода ботинки у его бойцов практически сгнили. «Движение 26 июля» отправило Че партию из сорока пар ботинок, но ее «экспроприировали» деятели «Второго фронта». Терпению Че еще был предел, но «буря назревала».

25 октября Виктор Бордон, глава местных партизан «26 июля», наконец прибыл на встречу с Че и сразу получил взбучку. Обвинив Бордона в превышении полномочий и лжи, он понизил его до звания капитана и приказал прислать своих бойцов под его начало; несогласные должны были покинуть горы.

В тот же вечер к Че прибыли лидеры «Директории». Они сообщали, что «не в состоянии» участвовать в атаке на Гуиниа-де-Миранду, запланированной на следующий день. Че и так подозревал, что этим все закончится, и заявил им, что пойдет без них. В следующий вечер он со своими бойцами спустился к Гуиниа-де-Миранде и выстрелил по казармам из базуки. Однако выстрел в цель не попал, и солдаты открыли ответный огонь. Последовала жестокая перестрелка, повстанцы начали терять позиции. В отчаянии Че схватил базуку и поразил казармы с первого же выстрела. Четырнадцать солдат сдались немедленно.

Однако Че не был доволен результатами. «Мы захватили очень мало патронов и только восемь стволов, мы в проигрыше, учитывая, сколько сами израсходовали боеприпасов и гранат». Вдобавок двое повстанцев погибли и семеро были ранены.

Следующей ночью Че решил напасть на гарнизон в Хикиме, располагавший пятьюдесятью солдатами. На сей раз он действовал осторожнее и отложил начало операции до зари, однако потом ее пришлось вовсе отменить, так как Фонсо, боец, отвечавший за базуку, сказал командиру, что не смог найти подходящего места, откуда можно вести огонь. Вернувшись в сьерру, 30 октября Че принял у себя глав боевых групп «26 июля» из окрестных мест Санкти-Спиритуса, Кабайгуана, Фоменто и Пласетаса. Все они поддержали его план нападения на эти городки в ближайшее время. «Они также были согласны с идеей ограбления банков, — отмечал Че, — и обещали свое содействие».

Че начал готовить своих бойцов к серии атак, которые должны были произойти 3 ноября, в день выборов, одновременно с акциями боевых групп в городах. Однако накануне к нему прибыл до крайности обеспокоенный глава боевой группы из Санкти-Спиритуса. Как он рассказал, городской координатор движения узнал о планируемом ограблении банков и не только отказался от участия в нем, но и пригрозил принять меры, если они попытаются осуществить его. Короткое время спустя Че получил письмо от Ольтуски с жестким приказом отказаться от плана. Че незамедлительно отправил в ответ яростное послание:

Ты говоришь, что Фидель не делал ничего подобного, даже когда ему нечего было есть. Это так. Но, когда ему нечего было есть, у него попросту не имелось сил на подобные действия… По словам человека, доставившего мне это письмо, руководители городских ячеек грозят уйти со своих постов. Я согласен, так им и следует поступить. Более того, я требую этого теперь, так как не могу позволить кому-либо устраивать открытый бойкот операции, которая будет настолько полезна делу революции…

Я хотел бы спросить тебя: почему ни один крестьянин не спорит с нашим положением о том, что земля принадлежит тому, кто работает на ней, а вот крупные землевладельцы спорят?

Большинство наших соратников выступает за нападение на банки, так как сами они не имеют ни гроша. Тебе никогда не приходило в голову, что у такого отношения к самой несправедливой из финансовых институций есть экономические причины? Те, кто делает деньги на спекуляциях с чужими деньгами, не имеет права требовать особого к себе отношения…