Твин Пикс: Кто убил Лору Палмер - Джон Томпсон

Но Норма нервно срывала скатерти и бросала на пол. — Мама, только, пожалуйста, не надо мне указывать, как себя чувствовать. — Я тебе не указываю, я просто советую. — Не нужны мне и советы. Неужели ты не понимаешь? — Что? Что я должна понимать? — Неужели тебе не ясно: этот бизнес — единственное, что у меня есть. — Не будет этого, будет какой-нибудь другой, — сказала женщина. — Мне не нужен другой, я хочу заниматься именно этим делом, и я хочу сохранить своих постоянных клиентов. — Не переживай, Норма, я же тебе говорю, не все же так плохо. — Да нет, неужели ты не понимаешь? Они же больше не придут сюда…— Почему же не придут? — Как это, почему? Ты делаешь вид, будто ничего не знаешь. Но ведь этот критик написал…— Что он написал? — Он написал, что «если вы хотите местной экзотики, то заезжайте, а если желаете вкусно поесть, то поищите другое место», — Норма буквально содрала скатерть со стола, нервно скомкала ее и прижала к груди.

Мать Нормы покивала головой. Она напряженно искала слова, какие скажет дочери. — Вообще-то, Норма, я видела эту статью. Там сказано «местное очарование», а не экзотика». — А какая к черту разница? Очарование… экзотика… Важно то, что не придут мои постоянные посетители. — Экзотика и очарование — совершенно разные понятия. — Ты что, выучила это наизусть? — пошутила Норма. — Нет, я просто знаю эти слова. — Откуда ты их можешь знать? Ты внимательно читала статью? — Нет, я ее не читала, я ее сама написала.

Норма вздрогнула и обернулась к своей матери. Женщины несколько мгновений смотрели в глаза друг другу. Норма никак не могла прийти в себя от того что услышала. — Знай это дочь, чтобы не повторять нашу мелодраму. Вспоминай эти слова снова и снова. Вспомни, Норма, как подписана статья. — Я помню, как она подписана — какой-то Вэнс. — Так вот, Норма, Вэнс, — это я, — Вивиан приложила руку к груди. — Вэнс это ты? — изумилась Норма. — Ну да, это я. Это мой псевдоним. — Так что, ты приехала только затем, чтобы снова втоптать меня в грязь? — Знаешь, Норма, честно говоря, мне хотелось написать хороший отзыв. Но ты же понимаешь, что не все было на высоте… Была масса мелких проколов… — женщина обвела придирчивым взглядом помещение кафе. — Неужели ты не понимаешь, я не могу поступаться своей профессиональной этикой и совестью? — Что? Ты не можешь поступаться этикой? Ты говоришь о какой-то этике? — возмутилась Норма. — Но ведь я твоя дочь. — Да, ты моя дочь. Но пойми, какие-то стандарты должны, все-таки, соблюдаться…— Стандарты? Соблюдаться? И ты это говоришь мне, своей дочери? — Да, а кому же я еще должна говорить? — А как быть с обыкновенной порядочностью и добротой? — Норма смотрела на свою мать с возмущением. — О чем ты, Норма? — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Или доброта и порядочность в твоей профессии не нужны? — Норма отвернулась и двинулась к следующему столу. — Да успокойся ты, Норма…— Я спокойна. — Ты что, может быть, считаешь, что я обошлась с тобой жестоко? — Жестоко? — возмутилась Норма. — Да я так не поступила бы с собакой. — Норма, да ты все драматизируешь. Ведь ничего же страшного не произошло. — Не произошло? Это, по-твоему, не произошло ничего страшного. А мне ты нанесла смертельный удар. — Перестань, Норма, не драматизируй. — Знаешь… — Норме не хотелось даже употреблять слово «мама», — это мои чувства, моя реакция и моя боль. И как я на все реагирую, черт побери, тебя это не касается. — Норма, будь разумной, — попыталась урезонить дочь Вивиан. — Я слишком разумна, — отрезала Норма. — Да успокойся ты… — сказала женщина. — Знаешь, я хочу только одного…— Чего? — спросила Вивиан. — Я хочу, чтобы ты раз и навсегда убралась из моей жизни, а для начала, чтобы ты убралась отсюда. — Норма… — прошептала женщина. — До свидания, — резко произнесла Норма. — Норма… — повторила Вивиан. — Уходи. Уходи, — твердила Норма.

Мать еще несколько мгновений постояла, потом развернулась и медленно покинула кафе. Она так и не смогла понять, что же плохого совершила.

Норма отвернулась и заплакала.

Глава 31

Ночная жизнь по ту сторону канадской границы. — Эрни подмигивает Жану Рено, а тот ему — в ответ. — Высший свет в представлении Эрни. — Четыре увесистых пакета с белым порошком в металлическом кейсе. — Кости и карты — игры для дураков. — Поздний посетитель в доме Гарри Трумена. — Ночная рыбалка… Белый вигвам… Уханье совы… Ослепительно белый свет… Дэйл Купер растворяется.

Ночная жизнь в казино «Одноглазый Джек» шла своим чередом. Внизу делались ставки, крупье сгребал лопаткой фишки, вертелась рулетка, официантки разносили выпивку, игроки, не глядя на женщин, хватали бокалы, жадно пили и вновь принимались следить за игрой. В номерах слышались вздохи, стоны, по коридору ходили в обнимку с полуобнаженными девицами пьяноватые мужчины.

Дверь бывшего кабинета Блэкки отворилась и туда, громко хохоча, ввалились Хэнк и Эрни. Они тащили с собой двух пышногрудых девиц. — Осторожнее, не урони, — хохотал Хэнк. — Это ты поосторожнее, приятель, твоя толще, тебе труднее, — отвечал Эрни.

Но на этих словах он зацепился за ковер и растянулся, выронив свою девицу. Та обиженно надула губы и присвистнула. Хэнк опустил свою ношу на пол, широко размахнулся и ударил по заднице девушку. — А ну, брысь отсюда, мы будем заниматься серьезными делами. А ты что здесь разлеглась? — закричал Хэнк на девушку, которая лежала на ковре. — Ты что, оглохла? — Хэнк, успокойся…— Да я ее сейчас прибью! — грозно сказал Хэнк. Девица с округлившимися от страха глазами, на четвереньках поползла к двери. Хэнк ударил ее ногой под зад. Девица ойкнула, дверь захлопнулась.

Когда мужчины остались одни, 'Хэнк подбежал к Эрни, схватил его под локти и подбросил в воздух. — Ну вот, наконец, мы остались одни. — Да, да, — ответил Эрни. — Мы сделали свое дело без единого выстрела, ты хоть это понимаешь, уголовник? — Да тихо ты, Хэнк, я все понимаю. — Ты, наверное, Эрни, забыл, как мы с тобой в тюрьме штамповали порядковые номера на простынях? — Да хватит тебе… Что ты все заладил… тюрьма да тюрьма. Слышать о ней не могу. — Не можешь? А если тебя опять посадят, что ты будешь делать? — Да перестань, Хэнк, не надо об этом. Это худшие годы. По-моему, Хэнк, лучше думать о чем-либо более приятном, например, об этих девочках. — Не для того я их выгнал, чтобы ты о них думал, Эрни. Нужно думать о деле,-настроил своего приятеля на серьезный лад Хэнк. — Да, Хэнк! — патетически воскликнул Эрни, — я — счастливый человек. — Откуда это тебе вдруг привалило счастье? — Ну, как же, Хэнк, я теперь честный человек, я женился. — Если женился, то и стал, думаешь, честным? — изумился Хэнк. — Я тоже был женат…— Почему был, Хэнк? Ты же и теперь с Нормой…— Да, но у нас теперь другие отношения. Вот посмотришь, узнает твоя Вивиан, что и ты уголовник, она начнет на тебя смотреть по-другому. — Она ничего не узнает, если ты, Хэнк, не скажешь. — А я не скажу только в том случае, если ты согласишься, вести со мной дела сообща, — Хэнк обхватил Эрни за шею и принялся в шутку душить.