Брокен-Харбор - Тана Френч

особенно после того, что нам сообщила Шинейд Гоган. Я не знал, как объяснить, что это не приподнятое настроение, а дикий прилив адреналина, по-прежнему несущегося по венам, это страх на лице Шинейд, это Конор, который ждал меня в конце пути. Я нажал на педаль и смотрел, как ползет вверх стрелка спидометра. “БМВ” слушался как никогда, летел вперед пикирующим на добычу ястребом, будто изначально жаждал именно такой скорости.

16

Прежде чем послать за Конором, мы просмотрели все, что принесло приливом: отчеты, сообщения на автоответчике, сообщения на горячую линию, показания и тому подобное. По большей части это оказалась ерунда: летуны, которым поручили найти друзей и родственников Конора, разыскали только пару двоюродных братьев; горячую линию обрывали привычные и разнообразные психи, желавшие поговорить об Откровении, замысловатой математике и бесстыжих женщинах, – но нашлась в этой мусорной куче и пара жемчужин. Шона, старая подруга Фионы, проводившая эту неделю в Дубае, сказала, что подаст в суд на каждого из нас, если ее имя попадет в газеты в связи с этим скандалом, однако поделилась мнением, что в детстве Конор был без ума от Дженни и с тех пор ничего не изменилось – иначе почему все его романы длились не дольше полугода? Кроме того, ребята Ларри нашли свернутое пальто, свитер, джинсы, кожаные перчатки и кроссовки десятого размера – все это было свалено в мусорный бак в миле от квартиры Конора. Все вещи были перепачканы кровью, группа которой совпадала с кровью Пэта и Дженни Спейн. Подошва левой кроссовки соответствовала отпечатку, обнаруженному в машине Конора, и идеально совпадала со следом на кухонном полу Спейнов.

Мы ждали Конора в допросной – крошечной, без окон комнатушке для наблюдения, такой загроможденной, что почти негде повернуться. Кто-то здесь уже побывал сегодня – на столе валялись обертки от сэндвичей и пластиковые стаканчики, в воздухе стоял слабый лимонный душок средства после бритья, вонь пота и лука. Я не мог усидеть на месте – ходил по комнате, комкал мусор и бросал в корзину.

– Наверное, нервы у него уже пошаливают, – сказал Ричи. – Полтора дня сидит за решеткой, гадает, чего мы ждем…

– Давай сразу договоримся, чего мы хотим добиться. Мне нужен мотив.

Ричи запихнул пустые пакетики из-под сахара в стаканчик.

– Возможно, мы его не получим.

– Да. Знаю. – При этих словах у меня снова закружилась голова и на секунду показалось, что придется опереться о стол, чтобы не упасть. – Возможно, мотива нет. Ты прав: иногда дерьмовые вещи случаются сами по себе. Но я все-таки сделаю все возможное, чтобы узнать мотив.

Ричи поразмыслил, изучая пластиковую обертку, которую поднял с пола.

– Если мотив мы не добудем, то что еще нам нужно?

– Ответы. Из-за чего Конор поругался со Спейнами несколько лет назад? Какие у него отношения с Дженни? Зачем он стер данные на компьютере? – Комната уже была относительно чистой. Я заставил себя прислониться к стене. – Мне нужна уверенность. Когда мы с тобой выйдем отсюда, мы должны достичь полного взаимопонимания и определиться, кого именно мы ищем. Вот и все. Если мы добьемся этого, остальное приложится.

Ричи с непроницаемым лицом наблюдал за мной.

– Я думал, вы уже уверены, – сказал он.

Глаза у меня щипало от усталости; я пожалел о том, что когда мы заехали пообедать, не взял еще один кофе.

– Я тоже так думал.

Ричи кивнул и, выбросив стаканчик в корзину, прислонился к стене рядом со мной. Чуть погодя он выудил из кармана упаковку мятных леденцов и протянул мне. Так мы и стояли, плечом к плечу, посасывая мятные леденцы, пока дверь не открылась и полицейский в форме не ввел в комнату Конора.

* * *

Выглядел он плохо. Возможно, дело было в том, что сейчас Конор был без пальто, однако он казался еще более худым – настолько худым, что я задумался, не показать ли его врачу. Сквозь рыжеватую щетину болезненно выпирали скулы. Недавно он явно плакал.

Он сидел сгорбившись, уставившись на свои кулаки, лежащие на столе, – не шевельнулся, даже когда с лязгом включилось центральное отопление. В известном смысле меня это успокоило. Невиновные ерзают, и дрожат, и едва не вскакивают при малейшем шуме; им не терпится поговорить с тобой и все прояснить. Виновные стараются сосредоточиться, собирают все силы для защиты своей внутренней крепости, готовятся к бою.

Ричи потянулся, чтобы включить видеокамеру, и проговорил в нее:

– Детектив-сержант Кеннеди и детектив Курран допрашивают Конора Бреннана. Допрос начался в шестнадцать сорок три.

Я зачитал Конору права; Конор расписался не глядя, откинулся на стуле и сложил руки на груди. В его представлении разговор был окончен.

– Ах, Конор, – сказал я, поудобнее устраиваясь на стуле и печально качая головой. – Конор, Конор, Конор. А я-то думал, что мы славно поладили.

Он молча наблюдал за мной.

– Приятель, ты был с нами не совсем честен.

На его лице мелькнул страх – слишком сильный, чтобы можно было скрыть.

– Это не так.

– Нет, так. Слышал когда-нибудь про “правду, всю правду и ничего, кроме правды”? По одному пункту ты нас точно подвел. Зачем?

– Не понимаю, о чем вы, – сказал Конор и решительно сжал губы, но взгляд был по-прежнему прикован ко мне. Ему было страшно.

Ричи, привалившийся к стене под камерой, укоризненно прищелкнул языком.

– Прежде всего, ты оставил нас в заблуждении, что вплоть до понедельника видел Спейнов только в бинокль, – сказал я. – Тебе не показалось уместным упомянуть о том, что вы друзья детства?

Его щеки окрасились бледным румянцем, однако Конор даже не моргнул: боялся он не этого.

– Не ваше дело.

Я вздохнул и погрозил ему пальцем:

– Конор, ну брось. Теперь все – наше дело.

– И что это изменило? – добавил Ричи. – Друг, ты же должен был знать, что у Пэта и Дженни есть фотки. Ты просто задержал нас на пару часов и разозлил.

– Мой коллега говорит правду, – сказал я. – Запомнишь это на случай, если снова возникнет искушение трахать нам мозги?

– Как дела у Дженни? – спросил Конор.

Я фыркнул:

– А тебе-то что? Если тебя так беспокоит ее здоровье, ты мог бы просто – даже не знаю – не резать бедняжку, что ли. Или ты надеешься, что она довела твою работу до конца?

Он стиснул зубы, однако не утратил хладнокровия.

– Я хочу знать, как у нее дела.

– А мне плевать, чего ты хочешь. Но вот что я тебе скажу: у нас к тебе несколько вопросов. Если будешь паинькой и ответишь на все, без брехни, то у меня, возможно, улучшится настроение