Ведьмак (большой сборник) - Анджей Сапковский

— Кончайте пререкаться! — вдруг рявкнул Даинти Бибервельт. — Не о чем тут рассуждать! Важно одно: мои кони и мои потери! Слышишь, гриб вонючий? Кому продал моих лошадок? Что сделал с деньгами? Говори сразу, не то я тебя запинаю, изобью и сдеру с тебя шкуру!

Дэчка, приоткрыв дверь, сунула в эркер светлую головку.

— Гости в корчме, отец, — шепнула она. — Каменщики со стройки и другие. Я их обслуживаю, а вы тута так громко не орите, а то они уж починают зыркать на эркер.

— О Вечный Огонь! — перепугался трактирщик, глядя на распластавшегося допплера. — Если сюды кто–нить заглянет и увидит энто… ой–ёй, будет дело. Уж ежели не хочите вызывать стражу, то хоть… милсдарь ведьмак! Если энто и взаправду векслинг, то скажите ему, пусть превратится во что–нить поприличнее, вроде бы чтобы не узнали. Пока.

— Верно, — сказал Даинти. — Пусть он в кого–нибудь передопплерится, Геральт.

— В кого? — неожиданно пробулькал допплер. — Я могу принять форму, к которой как следует пригляжусь. Так в которого из вас мне перемениться?

— Только не в меня, — быстро сказал трактирщик.

— И не в меня, — охнул Лютик. — Впрочем, это был бы никакой не камуфляж. Меня все знают, так что два Лютика за одним столом — большая сенсация, нежели этот… тип «в собственном соку».

— Со мной то же самое, — усмехнулся Геральт. — Остаешься ты, Дан. И все получается прекрасно. Не обижайся, но ты и сам знаешь, люди с трудом отличают низушка от низушка.

Купец долго раздумывать не стал.

— Лады, — сказал он. — Пусть будет так. Сними с него цепь, ведьмак. Ну, давай превращайся в меня, ты, безмозглая разумная раса.

Как только с него сняли цепь, допплер расставил тестообразные лапы, пощупал нос и вытаращился на низушка. Отвисшая кожа на лице собралась и расцветилась. Нос уменьшился и втянулся с глухим чавканьем, на голом черепе выросли курчавые волосы. Даинти вылупил глаза, трактирщик в немом изумлении раскрыл рот на манер собственной дочки Дэчки. Лютик вздохнул и ахнул.

Последним у допплера изменился цвет глаз.

Даинти Бибервельт–2 откашлялся, перегнулся через стол, схватил кружку Даинти Бибервельта–1 и жадно приник к ней устами.

— Не может быть, не может быть, — прошептал Лютик. — Вы только взгляните, до чего точно скопировал. Не различишь. Все тютелька в тютельку. Даже шишки от комаров и пятна на штанах… Именно что — на штанах! Такого не могут даже чародеи! Пощупай, настоящая шерсть, никакая не иллюзия! Невероятно! Как он это делает?

— Никто не знает, — буркнул ведьмак. — И сам он тоже. Я говорил, что он способен произвольно изменять материю, но это органическая способность, инстинктивная…

— Но штаны… Из чего он сотворил штаны? И жилетку?

— Его собственная измененная кожа. Не думаю, что он охотно отдаст штаны. Впрочем, они тут же потеряли бы свойство шерсти…

— А жаль, — проявил сообразительность Даинти. — Я уже подумал было, не приказать ли ему превратить ведерко материи в ведерко золота.

Допплер, теперь точная копия низушка, расположился поудобнее на скамейке и широко улыбнулся, видимо радуясь, что стал центром внимания. Он сидел точно в такой же позе, что и Даинти, и точно так же болтал волосатыми ногами.

— А ты много знаешь о допплерах, Геральт! — сказал он, отхлебнул из кружки, почмокал и рыгнул. — Воистину много.

— О боги, и голос, и манеры тоже Бибервельтовы, — сказал Лютик. — Нет ли у кого лоскутка красной китайки? Надо бы его, черт побери, пометить, а то может случиться беда.

— Да ты что, Лютик! — возмутился Даинти Бибервельт–1. — Надеюсь, меня–то с ним не спутаешь. С первого…

— …первого взгляда видно разницу, — докончил Даинти Бибервельт–2 и снова вежливо рыгнул. — И верно, чтобы перепутать, надо быть глупее кобыльего копыта.

— Ну разве я не говорил? — восхищенно шепнул Лютик. — Он мыслит и говорит точно как Бибервельт. Не различишь.

— Преувеличение, — надул губы низушек. — Крупное преувеличение.

— Нет, — возразил Геральт. — Не преувеличение. Верь не верь, но в данный момент он — это ты, Дан. Неведомым образом допплер точно копирует также и психику оригинала.

— Пси… что?

— Ну, свойства разума, характер, чувства, мысли. Душу. И это подтверждает как раз то, что отрицают большинство чародеев и все богослужители. А именно, что душа — тоже материя.

— Святотатство, — шепнул трактирщик.

— И глупость, — твердо заметил Даинти Бибервельт. — Не рассказывай сказок, ведьмак. Свойства разума, ничего себе! Скопировать чужой нос и портки — это куда ни шло, но разум — это тебе не в бочку пер… Простите. Сейчас докажу. Если б этот вшивый допплер скопировал мой купеческий разум, то не продал бы лошадей в Новиграде, где на них нет спроса, а поехал бы в Чертов Брод, на конский рынок, где цены договорные, кто больше даст. Там не прогадаешь…

— Именно что прогадаешь. — Допплер спародировал обиженную мину низушка и фыркнул свойственным тому образом. — Во–первых, цены на аукционе в Чертовом Броде падают, потому что купцы сговариваются, как им торговаться. К тому же идут дополнительные комиссионные аукционщику.

— Не учи меня торговать, задница, — обрушился Бибервельт. — Я в Чертовом Броде взял бы девяносто, а то и сто за штуку. А сколько получил ты от новиградских скряг?

— По сто тридцать, — сказал допплер.

— Брешешь, распустеха.

— Не брешу. Я погнал лошадей прямо в порт, господин Даинти, и нашел там заморского торговца кожами. Скорняки не пользуются волами, снаряжая караваны, потому как волы слишком медлительны. Кожи легкие, но ценные, стало быть, надо ездить быстро. В Новиграде нет спроса на коней, потому–то и коней тоже нет. У меня были единственные доступные, вот я и продиктовал цену. Это просто…

— Не учи меня, сказал! — рявкнул Даинти, покраснев, как бурак. — Ну ладно, стало быть, заработал! А деньги где?

— Пустил в оборот, — гордо ответил Тельико, почесав типичным для низушка движением густую шевелюру. — Деньги, господин Даинти, должны обращаться, а интерес — крутиться.

— Смотри, как бы я тебе голову не скрутил! А ну говори, что сделал с выручкой за лошадей?

— Я же сказал — накупил товаров.

— Каких? Что купил, уродина?

— Ко… кошенили, — с трудом проговорил допплер, а потом быстро продекламировал: — Пятьсот корцев кошенили, шестьдесят два рюйса коры мимозы, пятьдесят пять гарнков розового масла, двадцать три бочонка рыбьего жира, шестьсот глиняных мисок и восемьдесят фунтов пчелиного воска. Рыбий жир, кстати, купил очень дешево, потому как он немного уже прогорк. Да, чуть было не забыл. Еще купил сто локтей хлопчатобумажного шнура.