Гонки на выживание - Хилари Норман

Александра почувствовала, как время остановилось.

– Ты принял решение?

– Принял.

Она ждала.

– Я не уступлю шантажу, эмоциональному или любому другому.

Боль ударила ее с такой силой, что она не могла говорить. Она была так уверена, так твердо убеждена, что он прислушается к голосу разума и уступит.

Он вновь заговорил.

– Возможно, тебе небезынтересно будет узнать, что мой отец вылетел в Нью-Йорк вчера вечером.

«Роберто… – подумала Александра. – Теперь мне придется причинить боль и ему тоже».

– Бобби будет у меня дома завтра к десяти утра. Мы с отцом уйдем. Ты сможешь поговорить с ней наедине.

Голос Александры зазвучал хрипло, когда она наконец заговорила:

– Ей… потребуется время, чтобы прочесть…

– Ничего страшного, – ответил он. – Можешь оставить сообщение для меня в конторе на Парк-авеню. Я не вернусь домой, пока не получу его.

В трубке зазвучали частые гудки.

«Я не могу! – подумала она в отчаянии. – Я просто не могу позволить этому случиться! Я должна дать ему еще один шанс!»

Она ждала в такси у дома на Саттон-плейс, пока не увидела темно-синий «Мерседес», нырнувший в подземный гараж. Когда Андреас появился с ключами в руке, она уже стояла, дрожа, у парадной двери.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Говорить больше не о чем. – Он вставил первый ключ в замок, повернул его, вставил второй… Дверь открылась.

– Андреас, прошу тебя, нам надо поговорить.

Он помедлил.

– Ладно.

– Роберто здесь?

– Нет, он обедает с друзьями.

Они вошли в прихожую, маленькую, но красивую, обшитую дубовыми панелями.

– Идем в библиотеку. Похоже, ты замерзла, а там всегда тепло. Ее картина висела над потухшим камином, в точности как писала Бобби. Александра опять содрогнулась. Пять фигур. Интересно, понял ли Андреас, что она означает?

– Выпьешь что-нибудь?

– Нет. Спасибо.

– Ну а я выпью. – Он открыл шкафчик между двумя книжными шкафами и налил себе большую порцию шотландского виски.

– Я думаю… – начала Александра.

– Да?

Андреас повернулся к ней. Вид у него был воинственный и непримиримый, как ей показалось.

– Я думаю… Я надеялась, что мне все-таки удастся тебя убедить.

– Нет, – жестко ответил он.

Она беспомощно всплеснула руками.

– Но разве можно платить такую чудовищную цену за нечто столь…

– Банальное? Никчемное?

– Нет! Я так не говорила и никогда не думала! Ничего банального в этом нет, Андреас, уж тем более для тебя! Но по сравнению с возможностью потерять ее…

– Это твоя дилемма, Александра, а не моя. – Он отхлебнул большой глоток виски. – Все просто. Ты отнимаешь одной рукой то, что давала другой. Это твое исключительное право. Ты ее мать.

– Все совсем не так.

– Нет? – Андреас направился к ней, и в эту минуту она поняла, что он по-настоящему ее ненавидит. – Ты поступаешь в точности как моя мать. Тебе плевать на нужды Бобби, они для тебя куда менее важны, чем твои собственные. Ты считаешь, что у нее нет способностей, хотя ни разу даже не видела ее за рулем!

– У меня нет ничего общего с Анной! – возмутилась Александра. – Все совсем не так. Бобби юная девушка, а не мальчишка, обуреваемый желанием продемонстрировать миру свои мужские качества. Гонки были в крови у тебя, а не у нее!

Он угрюмо взглянул на нее.

– Думаешь, я хочу вернуться к гонкам, чтобы продемонстрировать миру свои мужские качества? Ты наслушалась сплетен, Али! Я «бывший», думаешь, я этого не понимаю? Но одного ты еще не знаешь, Александра: я так и не разучился быть гонщиком!

– Тогда делай это без Бобби.

– Не могу.

– То есть не хочешь! – Александра попыталась сдержать прорывающийся в словах жгучий гнев. – Ты все еще отказываешься понять, Андреас, что твоя связь с дочерью не сводится к генетике! Вас объединяет нечто куда более значимое. Ты всегда был отцом Бобби. Почему же ты не хочешь удовлетвориться любовью? Почему требуешь чего-то еще?

– Потому что есть кое-что еще, – ответил он. – Потому что Бобби – совершенно самостоятельно – ощутила в себе страсть к скорости, к мощным моторам. В точности то же самое произошло со мной, когда я был мальчишкой. То же самое произошло и с моим отцом. Причем заметь: она была бесконечно далека от меня, от моего влияния. – Его глаза блеснули. – Я не могу это объяснить, и ты тоже не можешь, но это, безусловно, перечеркивает все законы биологии.

– Андреас…

– Все, Александра, я больше ничего не хочу слушать. Ей это нужно, она этого хочет. И уж кто-кто, а я не стану это у нее отнимать. – Он повернулся на каблуках и с такой силой опустил свой стакан на стол, что тот чуть не треснул. – Она будет здесь завтра к десяти утра, как я тебе уже говорил.

– Да, – подавленно кивнула Александра.

Андреас гневно дернул ртом.

– Делай свое черное дело.

Такси остановилось на углу Второй авеню и 57-й улицы. Александра заплатила водителю и вышла из машины. Остаток пути она решила проделать пешком. Ей требовалось время. Стоял прекрасный июньский день. Мягкий воздух ласкал щеки подобно шелку, деревья зеленели сочными молодыми листьями, которым через три-четыре недели предстояло преждевременно побуреть под воздействием жары и загрязнения; мелкие птахи заливались пением, мечтая о богатых кормом загородных лугах.

Александра старалась идти не спеша, прогулочным шагом, изо всех сил оттягивая неизбежное, но ноги механически несли ее к Саттон-плейс, высокие каблуки выбивали смертельную дробь на бетонных плитах тротуара, кровь в висках стучала в такт сердцу. «О господи, если я не права, останови меня, порази меня громом, пока еще не поздно».

Ее ноги продолжали двигаться, все ускоряя шаг, гром не поразил ее.

Дверь открылась прежде, чем она успела дотянуться до звонка. На пороге стояла Бобби с протянутыми для объятий руками и со слезами на глазах.

– Мама.

Александра застыла неподвижно, глядя на дочь как зачарованная. Бобби стала выше ростом, окрепла, лицо и руки у нее сильно загорели, а серо-зеленые глаза светились особенно ярко.

– Ты выглядишь… великолепно.

Бобби застенчиво улыбнулась.

– Почему ты не заходишь?

Тут они обе рассмеялись, и Александра переступила через порог. Мать и дочь крепко обнялись и заплакали.

– Я так по тебе скучала, – прошептала Бобби, прижимаясь своей нежной, юной щечкой к материнской щеке. – Я так рада, что ты здесь.

– Дорогая, я тоже по тебе соскучилась, ты даже не представляешь, как сильно…

Проходили минуты, а они так и не разжимали объятий. Александра отчаянно цеплялась за дочь, зная, что скоро, очень скоро чистой, непосредственной радости встречи придет конец. «Простит ли она меня когда-нибудь? Сможет ли когда-нибудь снова мне доверять?»