Последний конвой. Часть 3 (СИ) - Саморский Виктор Романович Samorsky

Глава 47

Лидия

Совещание шло очень долго, и под конец я уже почти совсем потеряла нить рассуждений. Но и многое для меня встало на свои места. Не могу взять в толк, зачем наше бывшее командование, в лице Быкова и Геймана, развело такую секретность? О том, что конвой на пути в Эфиопию подстерегают различные беды и опасности, знали с самого начала. И об интересе иностранных спецслужб догадывались, и о местных бандитах-головорезах информированы были неплохо. От кого же тогда скрывали правду? От собственного состава экспедиции? Но какой в этом смысл? До сих пор не понимаю, хоть убейте!

Откуда проистекала уверенность, что у нас получится открыть врата? На этот вопрос у меня нет ответа. Как и нет ответа на вопрос, какого черта наши правители сделали сомнительную ставку на эвакуацию с Земли. Неужели от полной безнадеги и невозможности исправить ситуацию? А ведь можно было попробовать заселить океан. Строить подводные города и целые страны, развивать подводный рыболовный флот и надолго укрыться от глобального потепления под толщей океана. Да, идея фантастичная, признаю. Но почему бы не попробовать? Неужели сотни ученых со всей Европы не смогли придумать, как это сделать наименее затратно? А теперь вся надежда человечества в том, что мы сумеем активировать древнее устройство, тысячи лет назад построенное инопланетянами. Звучит настолько бредово, что честное слово, на мой неискушенный взгляд, подводные города — куда как более осуществимая идея.

На возвращение экспедиции в Метрополию особо никто не рассчитывал. Мы изначально ехали в один конец с единственной целью — открыть портал и подготовить плацдарм для эвакуации человечества. Я об этом догадалась еще в пути и вот теперь получила словесное подтверждение от Пауля. Не сказать, чтобы это меня сильно удивило. Скорее наоборот, я вздохнула с видимым облегчением, не люблю, когда используют втемную. Уж если кто-то там на самом верху распорядился моей судьбой, то мог бы, по крайней мере, посвятить меня в собственные планы. Не пришлось бы мучаться всю дорогу и ломать мой бедный женский мозг, пытающийся разобраться, что к чему.

Половина группы должна разбить стационарный лагерь и ожидать прибытия подкрепления, которое непременно будет, хотя и неизвестно когда. Может быть, через неделю, а может, через несколько лет. И все это время мы должны как-то выживать и оборонять портал от посягательств третьих лиц. А вторая половина конвоя, ну или не половина, а гораздо меньшая часть — должна пройти внутрь, создать форпост на той стороне и собрать разведданные о возможности выживания на новом месте. Практически не имея ничего — построить укрепления от местных врагов, которые там непременно окажутся в наличии, возвести жилые строения для приема эвакуированных граждан, обеспечить сносные условия существования колонистов на первых порах. Очень и очень непростая задача. И я не завидую тем людям, которым придется ее решать.

Красивые слова Быкова об ответственности перед человечеством больше не звучали. В условиях глобального трындеца — каждый сам за себя. Двести пятьдесят миллионов жителей Метрополии доставить через океан в Африку, прогнать пешком через половину континента, а затем переправить через врата в неизвестном направлении — задача сложная, рассчитана не на один год, и даже не на одно столетие. Как ее будут реализовывать — пока неизвестно. Техники ведь почти не осталось.

А уж об остальном человечестве еще даже и речи не идет. А оно тоже мечтает выжить, и ради спасения готово на все. Придется как-то учитывать не только интересы китайцев, американцев и местных африканских бандитов, вроде Джарваля со товарищи, но и остальных жителей Земли. Иначе вновь грядет вспышка междоусобных войн и конфликтов различной степени интенсивности. На этот раз за владение порталом — вратами в новый дивный мир, землю обетованную, Райский сад с молочными реками, кисельными берегами и опускающейся с небес в качестве осадков манной небесной.

Однако доводить озвученную информацию рядовому составу конвоя Пауль категорически запретил. Я уже было собралась возмутиться по этому поводу — чем он лучше Быкова, если действует теми же методами? Но тут разговор внезапно свернул совсем в другую сторону, и все, что было сказано до этого, моментально ушло на второй или даже на третий план.

Нужно обеспечить людей для выживания на Новой Земле всем необходимым. Даже если пока идет речь о совсем крошечной группе разведки — человек тридцать, максимум сорок, отправить их в неизвестность с пустыми руками мы не можем. Нужно выделить продукты, медикаменты, оружие, транспорт, горючее, средства связи, одежду и обувь, и треклятые семена, которые мы все это время везли с собой.

Нужно учитывать, что возможно, они уже не смогут вернуться обратно, если проводимость врат односторонняя. Значит, вместе с предметами первой необходимости нужно передать и самое важное — накопленную людьми за все время существования информацию. Дабы колония на другой планете за пару поколений не скатилась до уровня каменного века. А ведь так оно, наверное, и произойдет в конечном итоге. Кто знает наперед?

А с другой стороны, еще неизвестно, с какими опасностями и сложностями столкнется передовой отряд. И тогда занимать место в кузове ящиками с книгами и чертежами — непозволительная роскошь, ведь можно было положить побольше патронов и тем самым увеличить шансы на выживание разведгруппы.

Вот так через яростные споры мы и пришли к пониманию глобальности поставленных перед нами задач. Пауль, к моему удивлению, оказался неплохим стратегом, с самого начала распределил роли в Совете согласно профессиональных компетенций. Не загадывая слишком далеко, он четко обозначал каждому свою часть вопросов и требовал немедленно приступить к их решению. И не успело еще закончиться совещание, а я уже мысленно составляла список медикаментов и размышляла о том, кого взять с собой, а кого оставить в лагере. В том, что одной из первых шагнуть во врата придется мне, я уже ни капельки не сомневалась.

Раненые останутся здесь, на матушке Земле, значит, нужно позаботиться об их выживании заранее. Максимально подробно проинструктировать Ашвани и санитара штурмовиков. А еще неплохо было бы расспросить китаез — может, у них в составе группы есть люди с медицинским образованием? С этими проще, чем с наемниками, почти половина говорит на эсперанто. Худо бедно, через два слова на третье, но объясниться можно.

Кстати, о китайцах. Пусть и немного грубо, Пауль вышел на прямые переговоры с полковником Ван Лю, и после целой ночи споров и разногласий «пауки» все-таки договорились. Взамен потенциальных врагов и конкурентов мы получили два десятка союзников и одновременно — нахлебников. Как выяснилось, у китайских товарищей нет собственных запасов провизии, воды и прочих необходимых для жизни вещей, но зато есть несколько раненых и куча амбиций на мировое господство по ту сторону портала.

Так что едва закончилось совещание, в лагерь прибыли два грузовика, доверху набитые узкоглазыми солдатами, а мне в передвижной госпиталь добавились еще трое тяжелораненых и шестеро на амбулаторном лечении. Пришлось в срочном порядке организовывать прием, осмотр, провести пару сложных операций. Пока подняла глаза, уже давно миновал полдень. Есть хочется просто невыносимо. Когда же обед?

За это время лагерь неузнаваемо изменился. Домиков изначально было слишком мало, чтобы разместить всех желающих, в ход пошли многоместные палатки и навес из брезента. Для раненых выкопали небольшую землянку, а после прибытия китайских товарищей в спешном порядке ее расширили. А неподалеку вырыли еще несколько для нужд новоприбывших.

Итальяшка потребовал немедленно организовать поставку свежих продуктов, и Пауль, скрепя сердце, выделил для этих целей грузовик. От желающих порыбачить и поохотиться на крокодилов не было отбоя, но учитывая риски, новый эмиссар настоял на вооруженной охране.

С шумом и разговорами погрузили все необходимое, и добровольцы отчалили добывать провизию. Надеюсь, все пройдет гладко. Вернуться к обеду они точно не успеют, так что сегодня меню нас ждет стандартное — баланда из планктона, лепешки, вяленая рыба и чай. Из всего списка только комбучи и лепешки терпимы, все остальное я уже давно видеть не могу.