Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

больше не рады, демон! Если у меня возникнет хоть малейшее подозрение, что ты приблизился к моей дочери – да поможет мне Бог! – я с этим разберусь, а ты пожалеешь.

В глазах Люциана появились черные всполохи. Я мысленно вздохнула. Естественно, он ничего не сделал бы моей маме, но эта демонстрация его бессмертия не помогала разрядить обстановку.

«Люциан, пожалуйста, оставь это», – мысленно попросила его я.

Он не обратил на меня внимания, а мама отходила от него все дальше.

– Никакие угрозы в мире не заставят меня держаться подальше от вашей дочери. – В голосе прозвучала с трудом контролируемая агрессия. – А если вы подвергнете Ари опасности ради своей личной жажды мести, то Бог вам уже не поможет.

Воздух колыхнулся, и он пропал. А мама так и осталась стоять, лишившись дара речи, не в силах смириться с тем, что кто-то так мастерски поставил точку в разговоре, когда это должна была быть она.

– Теперь ты довольна, мам?

– Нет, не довольна. – Она поразительно быстро вернулась к своему гневу. Моя голова обещала вот-вот треснуть.

– Я была абсолютно серьезна, когда говорила, что…

– Всё, хватит! – взорвалась я. – То, что между мной и Люцианом, тебя не касается!

– Но…

– Это тебя не касается. Точка. Всё! И если ты хоть одним словом об этом обмолвишься, клянусь, ты больше меня не увидишь. Потому что я буду либо мертва, либо сбегу с Люцианом на другой конец земного шара.

Мама смотрела на меня так печально, что я чуть не начала жалеть о сказанном. Но так тому и быть. Я слишком хорошо ее знала. Только так она оставит в покое эту тему.

– Мы друг друга поняли?

Порывистый кивок – вот и все, что я получила в ответ.

– Хорошо. А сейчас уйдите из моей комнаты.

Похоже, мое выражение лица было настолько убедительным, что срубило на корню все дальнейшие протесты. Викториус ушел. Мама последовала за ним – и само собой, она просто не могла не отыграться на выключателе и двери. Я осталась в полутьме своей комнаты. Меня трясло.

«О, это еще не конец… Это еще далеко не конец…»

Сильные руки обняли меня сзади. Люциан. Он не уходил по-настоящему. Просто он понимал, что мама ни за что не оставила бы меня в покое, если бы он остался тут. Я прижалась к его груди и окунулась в его аромат. Головная боль тут же прошла.

– Мне очень жаль, – прошептал он.

– Ну вот, теперь даже ты заводишь разговор о том, как у нас всё безнадежно.

– И в мыслях не было. – Он развернул меня и, притянув к себе, положил подбородок мне на макушку. Как и всегда, его объятия отодвинули все проблемы далеко на задний план.

– Просто хотел подарить тебе последний прекрасный вечер, прежде чем мне придется уйти.

У меня в горле образовался тугой комок. Я его сглотнула. Завтра утром Люциан отправится в Патрию – так сказать, столицу катакомб. Его вызвали туда, так как Верховный Совет Лиги проводил своего рода расследование предательства Танатоса и Электры. Весьма вероятно, что речь зайдет и о том, что делать с девочкой-полукровкой с бессмертной душой.

– Не уходи, – тихо попросила я. Не знаю, что я под этим подразумевала: его визит в катакомбы или сегодняшнюю ночь, но страх, что он мог не вернуться, был невыносим. Страх больше никогда не испытать это непередаваемое чувство безопасности.

– Я должен, – вздохнул он – и он был прав. В обоих случаях. Нам не стоило рисковать ни мамиными нервами, ни его клятвой брахиона. Он и так в последнее время слишком часто игнорировал прямые приказы Верховного Совета и тем самым ставил на кон свою жизнь. Точно так же он испытывал судьбу, не приводя в Патрию меня. Несмотря на настойчивые требования.

Я не знала, что сказать, потому просто опустила свои мысленные стены и позволила Люциану почувствовать все мои эмоции.

Он сжал меня еще сильнее – почти с отчаянием.

«Малышка, думай о том, – услышала я его шепот в своей голове, – что я всегда на расстоянии мысли».

Глава 2

Бывшие друзья и бывшие враги

– Твое тело открыто ударам! – проорал тренер Мортон. Я пригнулась. Мяч пролетел мимо моей головы, лишь чудом не задев меня. Тот, кто придумал эту полосу препятствий, очевидно, имел садистские наклонности. Я оттолкнулась, ухватилась за веревку и перескочила на цилиндр размером с человека. Рядом просвистел второй мяч. Четыре прыжка, еще четыре цилиндра, и наконец передо мной бревно. Вообще, довольно простое упражнение, если бы не непрекращающийся обстрел от моих одноклассников. Я бросилась вперед. Мяч попал мне в голень. Толпа загудела. «Проклятье».

– Очко в пользу твоих противников! – воскликнул тренер. Я старалась сохранить равновесие. Кто падал на песок, получал утроенное наказание, а мне совершенно не улыбалось провести остаток дня, нарезая штрафные круги вокруг спортивной площадки. Через три шага я добралась до сеточного моста. Теперь главное, не застрять между веревок. Я так сосредоточилась на этой задаче, что пропустила еще один мяч, ударивший меня в плечо.

– И еще одно очко. Что с тобой не так, Ари?

Больше всего мне хотелось прокричать тренеру прямо в лицо, что именно со мной не так. Что мой парень, который не уважал ни дипломатию, ни тем более чужой авторитет, как раз в это время представал перед сверхъестественной версией дисциплинарного комитета, способным в любой момент всего лишь одним щелчком пальцев лишить его жизни.

От следующего мяча я уклонилась, и сейчас только семнадцать перекладин отделяли меня от зеленого мата, обозначающего финиш. Перекладины смерти, как любовно окрестила их Лиззи. Почувствуй себя орангутангом. Я полезла на них. Но чем больше я ощущала себя обезьяной, тем сильнее сомневалась в смысле этого занятия. Если в наших рядах не скрывался Индиана Джонс или воин-ниндзя, то никто из нас не испытывал острой необходимости перемещаться по перекладинам на руках. И тем не менее это был даже не специальный курс Плеяды, который исключал присутствие НЕПЛов, как адепты Плеяды называли НЕ П-освященных Л-юдей. А это значит, что будущие адвокаты, стоматологи и банковские служащие тоже научатся тут «карабкаться на руках под обстрелом врага». «Пффф». Я должна была быть не здесь. Я должна была быть с Люцианом в Патрии и позаботиться о том, чтобы Верховный Совет правильно понял то, что случилось.

В районе живота взорвалась боль, когда, как пушечный выстрел, в меня врезался мяч. Я скорчилась. Хватка пальцев ослабла, и я очень жестко приземлилась пятой точкой в