"Один из..." - "100 миллиардов солнц". Компиляция. Книги 1-6 (СИ) - Петров Олег Георгиевич

- Любите вы симметрию, Сергей Павлович, - усмехнулся тогда Келдыш, немного разрядив напряжение и заставив ученых улыбнуться.

- Машина у нас и так огромная, - спокойно заметил Бармин. - Теперь выйдет еще больше, шире в основании.

- Габариты не проблема, - напомнил Глушко. - У нас новый полигон у моря, ступени можно на заводе собирать и по Волге сплавлять. Никаких ограничений, как на железной дороге.

- Старт тоже увеличится, - добавил Бармин. - И простым подвесом, как на «семерке», мы не отделаемся. Такую тяжесть придется держать за хвост.

- И газоотводные лотки будут больше, - кивнул Глушко.

- Это все не смертельно, - заметил Королев. - А насчет захватов, даже полезно. Если старт сможет крепко держать нашу «птицу» за хвост, тогда…

- Мы сможем прожигать все изделие в сборе прямо на старте! - весело ухватил мысль Воскресенский. - И ни одного пуска наобум. Мне нравится, скажите, где подписать!

Немного посмеявшись, собрание продолжили в весьма конструктивном ключе. Представители министерства подняли резонный вопрос о цене. Во сколько это обойдется нашей стране, потянем ли такое грандиозное сооружение? И снова Королев взял слово.

- Еще пару лет назад, проектируя что-то подобное, не потянули бы, - честно сказал он. - Но теперь мы собираемся применить новые подходы и за счет этого можем очень сильно сэкономить. Разумеется, все относительно, особенно в таком деле. Но перейду к конкретике. Во-первых, строить такое в Тюра-Таме действительно влетит в копеечку, но на Каспии, просто за счет близости к морю, мы сэкономим огромные средства. Все материалы можно завозить простыми баржами, а водный транспорт, как известно, самый дешевый. Плюс климат, не сравнить с нашей любимой степью, до сих пор песок на зубах скрипит. Все это сильно удешевит работы. Теперь, стартовое сооружение. В него придется хорошо вложиться, тут ничего не сделаешь. Но опять же, на новом полигоне много проще вести и земляные работы, и укладку бетона, и вообще любое строительство. И если у нас будет старт и стенд, два в одном, то мы можем почти гарантировать сохранность старта при летных испытаниях, потому что изделия будут проверены в максимально близких к полету условиях. Для сравнения представьте, сколько мы потеряем, если наши четыре с лишним тысячи тонн рванут на старте. И конечно, с новыми системами управления нам не понадобится вертеть стартовый стол, чтобы изменить азимут пуска. Это, товарищи, каменный век.

- А стоимость самой ракеты? - спросил Келдыш. - Нас обязательно упрекнут, что наука слишком дорого обходится.

- Самая дорогая часть это двигатели, - заявил в ответ Глушко. - Мы наладим поточное производство, и чем больше их сделаем, тем дешевле выйдет каждый в отдельности.

- Ступени будут максимально простыми, - добавил информации Королев. - Это исполнительные механизмы, не более того. Никакой системы спасения или даже места под нее на будущее. Никакой отдельной системы управления, у ракеты будет только один «мозг». Следовательно, можно упростить башню обслуживания, управление и контроль будут сильно автоматизированы. И людей, кстати, тоже будет минимум, в идеале всего несколько человек.

- Это не такая уж и фантастика, - поддержал Главного Бармин. - С новой техникой, что у нас появилась, это вполне возможно.

Так и родилась сверхтяжелая ракета, которая еще только начинает летные испытания. И начинает не очень гладко. Внешняя схожесть с невезучей Н-1 из другого мира, разумеется, обманчива. Совсем другое топливо, прогрессивная конструкция с несущими баками, да и размеры побольше. Но вот двигатели!

Двадцать четыре штуки на первой ступени, это много. Пусть сгруппированные по четыре и более отработанные, чем в «тот» раз, они остались ахиллесовой пятой. Все-таки, не так просто освоить технологии следующего десятилетия, даже обладая полным послезнанием. Слишком много нюансов.

Валентин Глушко, лучше всех понимая сложности, не стал распылять силы и сосредоточился на стендовой доводке. Более того, первый же прожиг первой ступени в сборе на «стенд-старте» выявил такое количество «бобиков», что многим стало не по себе. Более того, получили взрыв одного из «горшков» с пожаром, но сооружение выдержало и испытания продолжились.

Первая летная машина, несмотря на удачный прожиг на стенде, далеко улететь не смогла. На пятнадцатой секунде полета снова разорвало турбонасос, и хоть осколки не смогли пробить бронированное арамидной тканью днище, но для ракеты это стало смертельным ударом. Все, что сумела сделать система управления, это форсировать оставшиеся двигатели и увести едва живую ракету подальше от старта, «разложив» ее по пустому побережью. Огня и грохота было много, но резко вспотевшие ракетчики быстро успокоились и принялись искать выход. Три месяца потеряли, но проблему исправили.

Второй пуск прошел менее драматично, и хоть ракета снова «ушла за бугор», но ушла деликатно, словив АВД (аварийное выключение двигателей – прим.авт.) в конце работы первой ступени, так что старт снова не пострадал и основной объем испытаний оказался выполнен. Благо, вторая ступень была ненастоящая. Дефект оказался производственным, силовой набор хвостового отсека просто треснул от огромной нагрузки, вся конструкция начала страшно вибрировать и автоматика честно отключила двигатели.

По результатам работы комиссии во главе с дотошным Борисом Чертоком заводчане получили свой заслуженный набор фитилей, а все прочие почти не расстроились. Старт сработал, ракета ушла, полет был управляемый, и после первой аварии это несомненный успех. Теперь уже никто не сомневался в том, что машина будет летать! Поэтому, начали строить второй такой же старт, который войдет в строй еще года через два, а пока придется беречь тот, что есть. Маховик большого орбитального грузопотока пока не сделал даже четверти оборота, но будущий темп закладывается уже сейчас.

Сколько всего интересного происходит! Сергей Павлович довольно улыбнулся, мысленно возвращаясь к Венере. Он представил, как отделившийся несколько часов назад от пролетной ступени посадочный аппарат стремительно приближается к границе атмосферы. А то, что садимся на невидимую с Земли сторону, так это, увы, баллистика! Иначе сейчас на дневную сторону не сесть, а чтобы делать снимки, нужно адекватное освещение.

И опять эта задержка связи! В самом деле, спуск в атмосфере уже вовсю идет. Горит и уносится прочь набегающим потоком теплозащита, вся конструкция чуть поскрипывает от огромной перегрузки, а внутри плюс десять градусов. И пока до Земли дойдет сигнал с Венеры, очень многое изменится.

- Есть касание атмосферы, - доложил диктор.

Когда акселерометры уловили первое небольшое ускорение от прикосновения к краю атмосферы, сменилась частота всенаправленного сигнала, который пойман перелетным модулем и ретранслирован на Землю. Венеру сейчас слушают Крым и Мадрид, одновременно. Хорошо, когда есть подстраховка, и ни бита ценнейшей информации не пропадет.

Королев задумался о другой ценнейшей информации, которую потомки теперь передают даже не во сне, а вполне наяву, когда он может ответить, четко проговаривая про себя слова. Странно слышать в голове этот синтезированный, как он точно теперь знает, голос, да и ответы из будущего приходят с приличной задержкой. На первый взгляд может показаться, что на той стороне сидит робот-тугодум. Впрочем, разницу в скорости течения времени потомки разъяснили почти сразу. И вообще, очень многое прояснилось в последнее время.

- Потеря сигнала, - прозвучало объявление.

Это тоже ожидаемо, плазменное облако блокирует сигналы, а небольшая незащищенная антенна, скорее всего, попросту сгорела. И теперь сигнал вернется только после раскрытия парашюта, и будет он намного мощнее и информативнее. Это, конечно, если аппарат выдержит аэродинамическую фазу, триста пятьдесят «же» это не шутка! Но выдержит, куда он денется!

Бабакин, судя по всему, что-то получил от потомков, но сам вряд ли знает о сути источника. Зато машина у него получилась выдающаяся, далеко опередившая свое время. Королев теперь точно знает, что это примерный аналог «Венер» с номерами девять и десять из другого мира. И камеры, а точнее, телефотометры, почти такие же, и состав оборудования даже лучше, если учесть, что в создании приборов участвуют французы и немцы, не считая прочих. И связь через два аппарата должна быть более устойчивой.