Пролог в поучениях - Протоиерей (Гурьев) Виктор

Одному монаху, преобразившись в ангела светла, явился дьявол и сказал: "Я Гавриил, и послан от Бога к тебе." Монах отвечал: "ты верно ошибся и послан к другому, а я грешник и недостоин видеть Ангела Божия". Дьявол был посрамлен этими словами и исчез. Поэтому отцы учат: если бы и воистину кому явился Ангел, не принимай его, а со смирением скажи: "я грешник и не достоин видеть, Ангела Божия". Так один из старцев рассказывал о себе: "раз, когда я сидел в келии и занимался богомыслием, увидел бесов вокруг себя и не обратил на них внимания. Дьявол, видя, что он посрамлен, один явился мне и сказал: "я — Христос." Я тотчас же закрыл очи свои и отвечал: "я недостоин видеть Христа, да при этом помню и слово Его, что мнози будут лжехристи и многих прельстят." Услышав это, дьявол стал невидим, а я прославил Бога". Отцы же сказали: "никто не желай видеть чувственного Христа или Ангела, чтобы до конца не погубить своего ума и не сделаться безумным; вместо пастыря ты тогда волка примешь и поклонишься врагам своим — бесам. Тщеславие есть начало погибели, и зараженный им всегда старается в образах и подобиях представлять себе Божество, которое ни для какого ума непостижимо. Ты же, когда бесы в образе ангельском предстанут пред тобою и станут выдавать себя за ангелов светлых, смущать и устрашать тебя, усерднее молись, заклинай их именем Божиим, и они оставят тебя и смущать перестанут".

Итак, братие, не желайте и не допытывайтесь видеть и созерцать то, на что Господом до времени положена непроницаемая завеса. Таковое желание, как видите, не только опасно, но может быть и гибельно. И подлинно: сколько тщеславных, воображавших себя тайнозрителями небожителей, в раскол ушло, — сколько они выдумали своих нелепых ересей, увлекши за собой в погибель тысячи простецов, — сколько их сделалось безумными! Да оно и неудивительно. Желание бесед с небожителями есть дело гордости. А гордость — грех самый противный Богу и самый приятный для нашего врага. Поэтому к таким людям он конечно и ближайший доступ имеет, и скорее других подчиняет их своей темной власти. — Скажете: святые беседовали с Богом и Ангелами? Что же? Подлинно беседовали, но зато ведь и подвиги их были в сравнении с нашими как небо от земли, а потому и указывать на них, как на пример возможности и для нас беседовать с небожителями, есть опять-таки дело нашей гордости. Поэтому смирим свой разум и, подвизаясь в благочестии, непрестанно будем держать в уме и сердце неложное слово нашего Спасителя: Аминь глаголю вам: иже аще не приимет царствие Божие яко отроча, не имать внити в не (Марк. 10, 15). Аминь.

22.04. По наружным действиям нельзя судить о человеке

(Слово о преподобнем Виталии монасе, како остави келию свою и иде в Александрию, и многи спасе блудницы)

Мы большею частью судим о человеке по наружным его действиям. Сделал человек в наших глазах худое, мы и говорим, что он худой человек, да еще, для прикрасы речи, и от себя выдумаем на него что-нибудь, и вот худая молва пошла о нем. А так судить нельзя, потому что внутренних побуждений человека сделать то или другое мы не знаем, а не зная и осуждать его не можем. Например, избегая славы людской, человек делает добро тайно, а мы, не видя его раздающим милостыню явно, говорим, что он скупец. Праведно ли, судим? Конечно, нет. Человек от природы молчалив и любит добро не на словах, а на деле. А мы, не зная об его добродетелях и основываясь на одной его неразговорчивости, называем его бессердечным. Справедливо ли судим? Опять нет. Человек, не желая явиться пред людьми постящимся, вкушает в обществе сладкие снеди; а мы, не зная того, что он дома не вкушает досыта и черного хлеба, называем его ядцею и винопийцею. Не ошибочно ли наше суждение? Без сомнения, да. Могут быть и другие случаи. Возьмем следующий.

Преподобный отец наш Виталий, после шестидесятилетних подвигов в келии святого Спиридона, пришел в Александрию и начал там жить, как сказано в житии его, "человеком на соблазне". Желая избежать славы человеческой, он поступал так: днем нанимался на работу и получал за свои труды по сребренику на день; из этих денег он покупал себе в пищу на самую ничтожную сумму бобов, а затем уходил вечером в дома падших женщин. Там, отдавши им заработанные днем деньги, он умолял женщин бросить порочную жизнь, а потом все ночи проводил у них в пении псалмов и молитве. Уходя же, он всегда брал с падших слово никому не говорить о том, зачем он ходит к ним. Между тем жители города, не знавшие настоящей цели его посещений, повседневно укоряли его и говорили: "ступай, окаянный, тебя ждут твои блудницы". Или: "уж лучше бы ты женился, чем срамить чин монашеский!" Виталий не оправдывался и, утаив добродетель, продолжал свой подвиг до конца, а многих из падших спас. Его дело открылось только после его смерти, когда от прикосновения к его телу исцелилась бесноватая и мнози, как сказано, "хромыи и слепыи исцелеша".

Ну вот и еще ясное доказательство того, что по наружным действиям судить о человеке нельзя, потому что легко можно ошибиться. А отсюда, само собою, следует еще и то, что если по видимым действиям человека в суждении о нем ошибиться можно и следовательно, судить не следует, то тем более не следует судить по слухам или наговорам от других. А если уже и по слухам, и по наружным действиям нельзя судить, то лучше совсем не судить, если не призваны к тому должностью. Ничтоже, говорит слово Божие, судите прежде времене, дондеже приидет Господь, Иже во свете, приведет тайная тмы, и объявит советы сердечныя: и тогда похвала будет комуждо от Бога (1 Кор. 4. 5). От осуждения предостерегает и ап. Иаков, говоря: Един Законоучитель и Судия, Который может спасти и погубить, а ты кто, который судишь другого? (Иак. 4, 12). Тому же учит и ап. Павел: Ты кто еси, — говорит он, — судяй чуждему рабу? своему Господу стоит или падает (Римл. 14, 4). И Сам Господь глаголет: не судите и не судят вам, и не осуждайте, да не осуждены будете (Лук. 6, 37). Аминь.

23.04. Святые угодники Божии с любовью приемлют дары, приносимые в память их

(Чудо первое св. Георгия. Прол. Апр. 23)

Многие из христиан чтут с особенною любовно некоторых из святых угодников Божиих, и, по этой любви, приносят в храмы, посвященные их имени, свои дары. Что же, братие, есть ли польза жертвующим от таких жертв их? И приятны ли такие жертвы святым угодникам? Что сказать на это?

В странах Сирских был город, называвшийся Оравлие, и в нем созидалась церковь во имя святого великомученика Георгия. Так как церковь предполагалась огромная, то и потребовалось много столбов на утверждение ее. И была большая забота у христиан о приобретении таких столбов и о доставлении их на место стройки. В это время, никоторая жена, имевшая великую любовь к великому угоднику, купила от себя один столб, нужный при постройке церкви. Но беда была в том, как его доставить на место? Она привезла его на свои средства к морскому берегу и стала умолять привезшего другие столбы, чтобы он переправил по морю и ее столб. Но человек тот в сем ей отказал, положил в корабль только свои столбы и с ними отплыл. Женщина от скорби, падши на землю, горько плакала и горячо молила великомученика, чтобы он помог ей доставить и ее столб на место построения церкви. — И великомученик ее молитву услышал. В сонном видении она узрела великомученика в воинских доспехах, и он спросил женщину: "о чем ты скорбишь, жена, и какая причина твоей печали?" Она отвечала, что желала бы сделать добро великомученику, но не может. Святый, сошедши с коня, сказал: "где бы ты хотела поставить столб твой?" Она отвечала: "по правую сторону церкви". Святый перстом написал на столбе, что он должен быть поставлен при втором столбе по правую сторону церкви. Потом сказал жене: теперь ты сама помоги мне". И вместе с женою бросил столб в море. Этим сон кончился. Но на другой день столп оказался близ строящейся церкви, там, где ему должно быть. Царь и народ, видя такое чудо, ужаснулись и прославили Бога, и поставили столб там, где написано было перстом великомученика.