Счастливая звезда (Альтаир) - Владимир Немцов

Студенты держались несколько обособленной группой. Да это и понятно. Среди бородатых ученых они чувствовали себя мальчиками. А ученым сейчас некогда было обращать внимание на каких-то "нечетких мальчуганов", нечетких и по их специальности, и по обязанностям. Денька через два разберутся, и тогда каждый займется своим делом: физики - физикой, геологи - геологией. Но даже при самом беглом знакомстве с составом экспедиции, наблюдая за подготовкой к испытаниям, студенты определили, что в лагере собрались не только физики и геологи, а представители чуть ли не всех наук. Багрецов прежде всего заметил метеорологов (Ну как же, коллеги!). Были здесь и астрономы, и гидрологи, и энергетики. Всех не перечислишь. Были и радисты, которые поддерживали постоянную связь с Москвой.

Конечно, на лице человека профессия не написана, но она легко определяется той техникой или приборами, с которыми человек имеет дело. На глазах у студентов распаковывались ящики, откуда специалисты доставали телескопы, буровой инструмент, какие-нибудь электрощупы, пирометры и сейсмографы.

Руководитель экспедиции собирал к себе в палатку то геологов, то физиков, то гидротехников, собирал их по отдельности и вместе. Потом беседовал с представителями всех специальностей, решал какие-то общие вопросы. Он инструктировал инженеров, тех, кто отвечал за энергохозяйство экспедиции, за землеройные машины и транспорт, рассматривал карты погоды, составленные синоптиками, изучал геологические срезы и водоносные слои. Он подолгу спорил с аэрологами и ветроэнергетиками, проверял оптические приборы и советовался с врачами.

Только новые радисты оставались обиженными - очередь до них еще не доходила. "Альтаир", вроде как безглазый, без объектива, отдыхал в ящике, "Керосинки" Багрецова тоскливо притаились в чемодане, где-то между носками и бутылками с горючим.

Но вот наконец Набатников вызвал ребят к себе, встретил их у входа в палатку и повел по каменистой тропе в гору.

- Для наглядности, - сказал он, заметив недоумевающее лицо Левы.

Камни сыпались из-под ног, идти было трудно, но Лева почувствовал себя невесомым, крылатым от счастья. Во-первых, сейчас все выяснится, тайна не будет мучить. А во-вторых, пригодится же "Альтаир" для настоящего дела. Да еще какого! В том, что дело это гигантское, умопомрачительное, Лева не сомневался.

Митяй по привычке хотел было умерить, охладить излишние восторги - ведь Левка вчера доказывал, будто поворот горы дело абсолютно реальное, - но не хватало убедительности. Ссылка на двойственность натуры Толь Толича - он, наверное, все это выдумал - прозвучала тоже довольно слабо.

Левке не понравился скептицизм Митяя.

- При чем здесь Толь Толич? Набатников не станет пустяками заниматься. У него, знаешь, какой полет! Космический!

Другим словом он не мог охарактеризовать научную деятельность профессора Набатникова, видимо целиком связывая ее с рассказом Багрецова о полете диска с космическими уловителями. Однако, как ни старался Лева, ему не удалось даже. в первом приближении представить себе связь между космической энергией и новыми делами профессора Набатникова.

А Набатников, поднявшись на склон горы, откуда хорошо обозревались все окрестности, прежде всего спросил, почему-то обратившись именно к Леве:

- Если здесь поставить "Альтаир", то километров тридцать он перекроет?

Усиков посмотрел на освещенные солнцем горы, будто обсыпанные бронзовым порошком, которым Лева красил все, что нужно и не нужно, и промолчал из вежливости. Он надеялся, что за него ответит старший, то есть Женя. Но тот и не думал вмешиваться в разговор. Вопрос адресован Леве, вот и отвечай по своему разумению. Если, конечно, можешь.

- Нужна прямая видимость, - признался Лева, задерживая глубокий вздох. Природа ультракоротких воли... это самое... не переделывается.

- Видишь, какая неподатливая! - шутливо покачал головой Афанасий Гаврилович. - Бедные радисты! Ну да ладно! Прямую видимость вам обеспечим. Другой объектив можно приспособить к вашему аппарату? - спросил он уже у Митяя.

Тот ответил, что можно, но пока ему не ясен, так сказать, "объект наблюдений" и, главное, его освещенность.

- Наблюдать будем за взрывом вот этой горы, - Набатников указал на нее палкой. - А насчет освещения не беспокойтесь. Даже солнце потускнеет.

Лева снял свою разрисованную тюбетейку и вытер ею вспотевший лоб.

- Как... горы?! - Он посмотрел растерянно вниз, на землеройные машины.

На лице Афанасия Гавриловича стыла задумчивая улыбка, он молчал, видно вспоминая о каких-то своих делах, но вот брови его сдвинулись, он вытащил из кармана записную книжку и аккуратно нарисовал в ней елочку - топографический знак хвойного леса.

- Надо проверить, - профессор оглядел подножие горы с редкими соснами. Как бы лесоводы не подвели. Молча сели на камни.

Вадим облокотился на свой чемодан с "керосинками". Вдоль склона дул холодный, сухой ветер. Маленькая кепка Набатникова совсем не подходила к его мощной фигуре и еле держалась, вот-вот слетит. Он недовольно сунул кепку в карман.

- Значит, такое дело, ребятки, - сказал Набатников, придерживая растрепавшиеся на ветру седые волосы. - Подготовьте аппараты и не осрамитесь перед нашими кинодеятелями. Они думают, что их автоматическая, замедленная и всякая там другая съемка заменит телевидение. А если я хочу видеть взрыв в тот самый момент, когда тысячи тонн грунта повиснут в воздухе. Зачем я буду ждать проявления пленки?

Не дыша, боясь проронить хоть одно слово, слушали студенты Набатникова. Лева по-детски испуганно приоткрыл рот, боялся чего-то, но потом почувствовал, как бодрый холодок уже разливается по телу. Неужели их путешествующий ящик прибился к сказочному берегу, где творятся никому не снившиеся чудеса? Так вот что означает переброска горы!

Набатников подробно инструктировал ребят, для него они были равноправными членами научного коллектива. Он говорил, что наблюдение за взрывами по телевидению нужно еще и потому, что можно изменять их последовательность, практически корректируя точность математических расчетов, сделанных ранее. Он будет смотреть из-за горы и видеть, как оседают на землю тучи пыли и песка, как высоко подбрасываются вверх твердые породы. Правда, несколько телекамер у него уже есть, но ему хотелось бы установить "телеглаз" как можно ближе к месту взрыва. По многим причинам здесь подойдет "Альтаир".

Багрецов втайне завидовал телевизионщикам. Куда ему до них! Сидел притихший, смущенный. Не те масштабы для "керосинок", Знал бы раньше о цели экспедиции, не стал бы соваться со всякой чепухой. Многое из того, о чем рассказывал Афанасий Гаврилович, было Вадиму известно. Он читал о направленном взрыве, часто применяющемся советскими инженерами в строительных районах. Взрывом делаются искусственные озера. Взрыв углубляет и уплотняет дно реки, перебрасывает грунт, создает дамбы и плотины. Но о переброске целой юры Вадим ничего не слыхал, задача эта казалась ему невероятной.