Впотьмах - Людмила и Наталья Корниловы

уже несколько раз отталкивала ее от себя длинной палкой, было ясно, что расстояние между нами и этим созданием постепенно сокращается. Понятно, что с тренли надо что-то делать, потому как ее терпение (и без того достаточно долгое) вскоре может закончиться, только вот кто бы подсказал, что именно можно предпринять для того, чтоб навсегда отогнать от нас змеелису…

Еще часа полтора (или немного больше) мы шли с небольшими остановками на отдых, пока не остановились на небольшой полянке. Реки все еще было не видно, хотя, по нашим прикидкам, мы до нее уже должны были добраться. Лидия заметно устала, еле шла, вернее, брела, да и я сейчас отнюдь не выглядела образцом бодрости. Ну, раз такое дело, то было решено в очередной раз передохнуть, а заодно и немного перекусить, хотя мне сейчас куда больше хотелось пить. Усевшись на траву, развязала дорожный мешок, который до этого нес Эж, достала оттуда бутылку с водой, сделала несколько глотков, и снова сунула пустую емкость в мешок. Поскорей бы дойти до реки, а то я почти в одиночку выпила целую бутылку. Вновь до нас донесся голос хуурха — надеюсь (все одно ничего больше не остается), что до нас это чудище шестилапое не доберется, хотя при грозных звуках его голоса каждому становится не по себе.

Вынула несколько небольших кусков копченого мяса, которое мы прихватили с собой в охотничьей избушке, только вот аппетита нет, есть не хочется, так что стоит положить мясо назад. В этот момент мой взгляд упал на змеелису, которая стояла всего в двух шагах от поставленного на землю дорожного мешка, и, не отрываясь, смотрела на меня. Я инстинктивно бросила в ее сторону небольшой кусочек мяса, тренли перехватила его на лету и проглотила, не жуя. После этого она вновь уселась рядом, и стала колотить хвостом по земле, ожидая продолжения обеда. Я не стала ее разочаровывать, и второй кусок мяса полетел в кусты, подальше от нас, и тренли кинулась за ним.

— Самим жрать нечего, а она всяких ядовитых тварей кормит… — раздраженно проворчал Эдуард. — Совсем сдурела?

— Да я ж немного ей бросила — уж очень близко змеелиса подошла к нам… — оправдывалась я. Что ни говори, а в чем-то Эдуард прав — в нашем положении не следует разбрасываться едой, пусть даже тренли от нее в восторге. — Признаюсь — просто опасаюсь присутствия этой зверюшки рядом с собой, потому и хочу, чтоб она находилась как можно дальше от меня.

— Как же, не рассказывай нам сказки, что ты ей всего лишь чуть-чуть еды бросила! Недаром эта уродина все еще в кустах сидит, доедает этот, как ты его назвала, маленький кусочек!

Хм, а ведь Эдуард и в этом прав: тренли, и верно, не показывается, хотя там мяса — ей всего лишь на один укус! Змеелиса должна уже быть тут, подле меня, выпрашивая очередную вкусняшку — отстать от меня просто так она не могла. Странно, хотя… Мне невольно вспомнилось, что тренли хорошо чует присутствие посторонних — во всяком случае, вчера, незадолго до нашей встречи с охотником, она враз уловила, что в кустах укрываются люди, и потому какое-то время не показывалась нам на глаза. Неужели…

Я посмотрела на Эжа, и он, кажется, подумал о том же самом. Похоже, нам стоит покинуть это место, и как можно быстрей.

— Уходим!.. — скомандовал Эж.

— В чем дело?.. — испугано спросил Эдуард, но тут же умолк. До нашего слуха донесся какой-то шум — такое впечатление, будто кто-то бежит, не разбирая дороги, ломится сквозь кусты. Выбор небольшой — это или зверь, или человек, и неизвестно еще, кто хуже. А уж если выяснится, что бегущего преследует какая-то местная зверюга… Ой, об этом лучше не думать!

Шум приближался, и спустя несколько ударов сердца на поляну выбежал мужчина, при одном взгляде на которого стало ясно, что он от кого-то удирал — волосы взлохмачены, по лицу струится кровь, из оружия с собой у незнакомца только нож, одежда порвана… Впрочем, одет этот человек был в серый балахон наподобие тех, какие носят церковники, так что было ясно, что перед нами находится один из тех храмовников, что заявились в эти места по наши души. Вот уж кого-кого, а служителей Храма Величия каждый из нас хотел бы обойти десятой дорогой! Как видно, разойтись с ними не получилось…

Сейчас, оказавшись на поляне, и увидев нас, мужчина остановился, и, тяжело дыша, старался придти в себя. Спустя несколько мгновений на его лице появилось изумление — кажется, он не может поверить, что перед ним находятся именно те, на поиски кого он и приехал в эти места.

— О Боги, велика ваша милость!.. — наконец выдохнул он. — Вы привели меня к тем, кого я так давно ищу!

Ну, тебе-то, храмовник, может и повезло, а вот нам — точно нет. И принесла же тебя сюда нелегкая! Мужчине лет тридцать, высокий, подтянутый, широкие плечи… И что это здоровяк забыл в храме? Лучше б делом каким полезным занялся… Впрочем, этот человек один, а нас четверо — как-нибудь справимся!

— От кого это ты так дал деру?.. — поинтересовался Эж. Как видно, он тоже еще не знал, что делать дальше, и потому спросил едва ли не первое, что пришло ему в голову.

— Это ужасное чудовище с шестью лапами, присланное сюда за людские грехи… — церковник все еще не мог придти в себя, но можно не сомневаться, что так легко он от нас не отстанет. — Оно разорвало трех моих спутников… Мне удалось уйти чудом, но я не уверен, что этот нечистый зверь не направился следом за мной…

— Речь, как я понимаю, идет о хуурхе?

— Да! Впрочем, совсем не важно, как называют это мерзкое создание, олицетворяющее людские пороки и прегрешения! Пусть его судьбу решат Небеса — они, в своей бесконечной милости, рано или поздно, вернут его туда, откуда он пришел в эти места… — мужчина вновь обвел нас взглядом, и продолжил более спокойным голосом. — Сейчас речь о вас, грешники. Если хотите, чтоб вам сошел с рук дерзкий побег, то вы все безропотно пойдете за мной. В этом случае наказание за бегство не будет очень суровым, и ваше будущее спасение — только в покорности и послушании, а иначе… В противном случае пеняйте на себя.

В голосе священника была такая уверенность, что мне стало ясно — этот человек убежден в том, что мы ему подчинимся. Странно: казалось бы, численный перевес на нашей стороне,