"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна

— Сегодня вечером я уезжаю, — тяжело сказал он, чувствуя, что любые слова будут лишними, кроме самых простых и необходимых. — Переночую на заставе, а утром поеду на перевал встречать посольство.

— Вам виднее, капитан, — последовал холодный ответ.

— Я мог бы уехать завтра, — сказал Эйнар то, что говорить, пожалуй, было не обязательно. — Но…

— Вам виднее.

И снова этот высокомерный голос, не ядовитый, но колкий, как крошево битого и замерзшего льда.

— Дайте договорить, — мрачно попросил Эйнар. — Я мог бы уехать завтра, но мне не нравится, что тогда мы с вольфгардцами поднимемся на перевал одновременно. Места там глухие, нехорошие…

— Боитесь засады?

Леди прищурилась, и Эйнар заставил себя вспомнить, что она вообще-то тоже офицер. И дело не в том, что магичка, а в трех годах войны, на которой женщине не место, но если уж женщина там становится своей, то послушать ее стоит не меньше, чем мужчину. А то и больше в каких-то вещах. Очень уж иначе они смотрят на мир.

— Опасаюсь, — честно ответил он. — У них всего дюжина человек. Среди них, конечно, найдется ведьмак, но…

— На всякого ведьмака может найтись маг, — продолжила леди, и Эйнар кивнул.

— Мне будет спокойнее проехать там днем, а не к вечеру, — сказал он с той же тяжелой откровенностью. — Осмотреться, выставить дозор на скале. Может, я в барсучьей норе медведя вижу, но…

Он замолчал, не зная, что добавить и зачем вообще затеял этот разговор. Помощи от леди он, конечно, не ждал, хотя боевая магичка могла бы… Что? Поехать вместе с ним? Так она уже не служит в армии. Эйнар не может ни требовать от нее помощи, как от присягнувшего Дорвенанту мага, ни просить — как от своей жены. Да и не станет. Ему в отряде только собственной жены с изломной болезнью от хелайзиля не хватает. И об этом тоже следовало поговорить, но… Сплошные «но» лезут на язык и в мысли, нет бы что-то умное вместо них.

Она смотрела на него молча, не помогая продолжить разговор, и Эйнар понимал, что он в этой комнате нежеланный гость. Надолго, а то и навсегда. Что ж, это вполне можно пережить, он все равно не собирался… Да ничего он не собирался делать! Ни супружеские права предъявлять, ни откровенности требовать. Но можно хотя бы смотреть на него как на равного, а не как на медведя дрессированного? Если не хуже.

— Мне понадобится ваша помощь, — сказал он все так же прямо. — Здесь, в крепости.

Леди подняла бровь. Одну. Изогнула ее, такой малостью ухитрившись выразить и удивление, и насмешку, и почти издевку. Тибальд тоже так умел, но у него получалось весело и не обидно, а за такое выражение, которое Эйнар сейчас видел в светлых глазах, он в юности кидался драться.

— Мои люди не знают, как принимать такого гостя…

Говорить было все труднее и неприятнее, но Эйнар терпел. Ему действительно нужна была помощь, пусть и приходилось просить ее, наступив на горло собственной гордости.

— Хотите, чтобы я изобразила радушную хозяйку?

— Можно без особого радушия, — буркнул Эйнар, медленно, но верно раскаляясь, как брусок железа в кузнечном горне. — Лишь бы как положено.

Добавлять, что леди как раз объявила себя хозяйкой, он не стал. Не дура, сама все понимает.

— А вы не боитесь, что, как только уедете, я кинусь в ближайший город пополнять запасы хелайзиля? — уточнила его жена голосом, в котором мед смешался с ядом в равных долях. — Порталом, чтобы быстрее…

— А вы собираетесь?

Теперь, когда он понимал, что его дразнят, сдержаться было легче. В поединке противника тоже пытаешься вывести из себя. Кто оскорбляет, кто насмехается, кто притворно высокомерен… Эйнар подобным обычно брезговал, но хитрости эти знал и умел не думать о них в драке. От ядовитых плевков можно заслониться только спокойствием. И вообще, хватит с него на сегодня.

Леди фыркнула в точности, как та горная кошка, с которой он ее сравнивал. Будто и не всерьез, но предупреждающе.

— Вам виднее, — сообщила с той же издевкой, то ли дерзкой, то ли горькой, то ли все сразу. — Это же вы каждый день находите у меня все новые и новые грехи. Лучше бы за кое-кем другим так следили.

И это он тоже пропустил мимо ушей, хотя намек был более чем явен. Помолчал, собираясь с решимостью. И спросил, уже зная, что после следующего укола развернется и уйдет:

— Так вы поможете или нет?

— Сделать из вашей крепости место, достойное принять герцога? — так же ядовито уточнила леди. — За два дня? Боюсь, это под силу только Семерым Благим, да и то не каждому из них. Но я постараюсь, чтобы вольфгардца встретили здесь лучше, чем меня. Хм… даже не знаю, как можно было бы сделать это хуже…

— Леди…

— Что? Занимайтесь своим делом, капитан Рольфсон, а мне оставьте мое. В ваших просьбах я не нуждаюсь; достаточно, если скажете, сколько в посольстве человек и как долго они здесь пробудут.

— Двенадцать, — с трудом разомкнул губы Эйнар. — Сам ярл, пять человек ближней свиты и полдюжины охраны. На два дня. С послезавтрашнего вечера.

— Прекрасно, — снова фыркнула леди. — Оставьте прислуге распоряжение слушаться меня во всем и учтите: я отказываюсь иметь дело с вашей дочерью, даже если она решит нарядиться в половую тряпку. Мое дело — только сам прием.

— Благодарю, — кивнул Эйнар, изнывая одновременно от облегчения и желания все-таки сломать что-нибудь еще в этой комнате.

— Не за что, — презрительно бросила леди. — Просто я терпеть не могу Вольфгард. И не позволю северянам глумиться даже…

— Над таким ослом, как я? — не удержался Эйнар.

Теперь он знал, что такое убийственный взгляд. Несколько мгновений дражайшая супруга — дай боги королю всех благ за такую милость — испепеляла его именно таким взглядом. Потом обвела им комнату, как будто тоже в поисках, чего бы сломать или спалить. И снова посмотрела на Эйнара.

— Примерно так… капитан, — сказала она тихо-тихо. — А сейчас не могли бы вы меня оставить?

Поклонившись, точнее, изобразив поклон, он вышел. И не успел отойти от закрывшейся двери трех шагов, как в нее что-то грохнуло. Хорошо так грохнуло, от души. Эйнар замер, прислушиваясь.

— Мать барготову и тридцать три ее внука через гнилой мост к бездонному болоту! — раздалось за дверью. — И самого Баргота ночью под одеялом!

В дверь ударилось что-то еще, помельче и полегче. Если в первый раз это явно была многострадальная скамеечка, то теперь… Шкатулка? Письменный прибор?

Эйнар постоял еще с минуту, потом ушел. Спустился вниз и велел Малкольму собирать отряд: всех ветеранов и из молодняка, кто потолковее. До заката еще была пара часов, а ему предстояло поговорить с Лестером и Тильдой. И ни один из этих разговоров не обещал быть приятным. Да что же за день такой, йотунами обгаженный! И когда гнусное невезение переломится к чему-нибудь хорошему?

Все встречные, от прислуги до солдат, шарахались от него, будто утбурда увидели. И можно было не сомневаться, что слухи о новой ссоре с леди уже разлетелись по гарнизону. Да и плевать! Сейчас у него были дела поважнее, чем следить, кто о чем шепчется за его спиной. Дуреха Тильда, дикая кошка вместо жены, проклятый морок и вольфгардский ярл на закуску! Впору самому сбежать хоть к родным йотунам, хоть к местному Барготу.

— Тебя что, лошадь укусила? — поинтересовался Тибо, попавшись ему навстречу. — И судя по всему, бешеная.

— Уйди, а? — рявкнул Эйнар. — Без тебя тошно. Пока не вернемся, ты за старшего.

— А за умного — вообще каждый день, — хмыкнул Тибо. — Так точно, мой капитан!

Он вытянулся и шутовски отдал честь, приложив к сердцу руку с кружкой шамьета. Эйнар, скривившись, прошел мимо, чувствуя себя правым, но почему-то все равно ослом.

— Тибальд?

Кого-кого, а сержанта Мерри Ло не ждала и невольно насторожилась. Что бы ни успел рассказать ему капитан, вряд ли его друг встанет на сторону Ло. Если, конечно, Рольфсон посчитал нужным что-то ему рассказывать.

— Доброго вечера, миледи, — невинным тоном проговорил Мерри и выставил перед собой двумя руками кружку, словно прикрываясь ею от Ло. — А я вам шамьета принес!