Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

— Давай Серый, держи эту ногу!

Костян встал на колени между разведённых бёдер женщины и принялся расстегивать штаны. Через пару секунд они спали, и оттуда вырвался длинный и тонкий Костин стоящий член с толстой бордовой головкой. Подхватив его рукой у основания головки, Костян подлез поближе к распростёртому телу и принялся его пристраивать. Дышал он как загнанная лошадь. Вдруг он ахнул, дернул задом, подался обратно… Мы держали согнутые женские ноги, а между ними качалась голая Костина задница. Костян сопел, ахал, лёжа на женщине, и ебал. Это была настоящая ебля, о которой мы только слышали из его рассказов. Женщина было завозилась под Костяном, выдавив из себя… «Ваассся?», но тут же отключилась.

— Костян! Ну Костян! — завыл Колька — Оставь мне, ладно? Ну оставь мне, Костян!

И так без конца. Костян на секунду остановился, перевел дух и с трудом выдохнул… «Не ори, придурок… Всем… Хватит…».

Его задница начала было двигаться опять, потом задергалась, мелко-мелко, его ягодицы резко напряглись. Костян вскрикнул, с силой ударил женщину бедрами. Еще… еще раз… Тяжело дыша, он лежал на женщине и то ли всхлипывал, то ли переводил дух. Потом встал и начал подтягивать штаны на опускающийся влажный член. Тяжело дыша, он отступил в сторону.

— Серый, давай. Ты теперь.

— Ну чо, он-то? Сам обещал ведь! — Колька заревел обиженно, со слезами на глазах.

— Ты, блядь, мешаешься только. Сиди, а то пришибу!

Костян показал Кольке кулак. Колька продолжал всхлипывать, давясь.

— Давай, Серый. Поближе давай. Так. Осторожно, в землю не воткни. Нашел? Ты пальцем найди сначала! Вот. Вот! Вооот…

Подо мной колыхалось теплое, податливое тело. Я не видел почти ничего. Все покрыл своим острым наслаждением напряженный пульсирующий туман. Потом из него выплыло качающееся запрокинутое лицо продавщицы Любы с полными, ярко накрашенными губами. Живот был сжат одной сладостной, непереносимой судорогой. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно, и вместе с тем, я чувствовал, что непременно должен куда-то успеть. Успеть… Успеть… А-а-а-а!..

Из полубессознательного состояния меня вывел шлепок по заднице.

— Вставай, Серый! Хватит. Кольке дай.

Опираясь о теплые податливые бедра, я кое-как встал. Ноги подгибались. В животе была теплая приятная щекочущая пустота, как будто я очень долго смеялся. Между ног Любы дергался и скулил Колька. Весенний воздух вливался мне в легкие свежей живительной струей. Выглянуло солнце. Я был счастлив.

Потом я пошел сменить Леху малого. Тот опрометью побежал вниз в ложбинку. Ему показали обещанное. Потом он тоже попытался ебаться, но видимо, у него ничего не вышло. Тем не менее, он был счастлив. Прибежал ко мне за Любиными панталонами, и они втроем натянули их обратно.

Праздники кончились. Мы с Колькой возвращались из школы. Проходя мимо булочной, я неожиданно сказал…

— Давай зайдем!

— Давай! Гы-ы-ы!

Продавщица Люба стояла за стойкой. Она о чем-то разговаривала с кассиршей и смеялась. Мы подошли поближе, и я услышал обрывки разговора…

— Вася… когда напьется… порвал мне все… залил… как слон…

Нам не пришло на ум ничего лучшего, как стоять перед стойкой и глазеть на румяное лицо Любы. Люба улыбаясь, посмотрела на нас.

— Вам чего, мальчики?

— А-а-а… это… — промямлил я — два кекса, пожалуйста!

— Двадцать восемь копеек.

С кексами в руке мы вышли из булочной и посмотрели друг на друга.

— Тебе-то хорошо! — вздохнул Колька с завистью — ты второй был!

Про гадкую Лельку

Категория: Подростки

Автор: Наталия Абрамова

Название: Про гадкую Лельку

Лелька была гадкой… Только об этом никто не догадывался. Ни одна живая душа. Ни дома, ни в школе, ни в музыкалке, куда она четыре раза в неделю ходила «брынчать на пианине», как говорил сосед Тимофей Петрович. Вот с нее то, с этой самой музыкалки Лелька и испортилась…

Эти репетиции ансамбля в музыкалке Лялька обожала. Она наверное и училась так прилежно только для того, чтобы не выперли из ансамбля. Ах! Как Он играл на своей гитаре! Гитара была старая, из школьного фонда, вся потемневшая и внутри на ней была нарисована когда то давно неприличная картинка, которую вероятно пытались затереть, вывести, потому что краской такие вещи нельзя же замазывать в музыкальных инструментах, а отшкрябать совсем — звук может испортиться. Но совсем стереть было наверно невозможно и вот там внутри виднелось изображение голой женской груди. И Он играл на этой гитаре так, что Лелька забывала свою синтезаторную партию и неотрывно пялилась на Его руки. А руки были красивы. Как женские — с тонкими запястьями и длинными пальцами. И даже ногти на них никогда не были погрызаны, как было у ее ровесников — мальчишек 13 лет. Ну так Он был старше — на целых два года, уже не грыз, а видно, обстригал ровно и подпиливал. Елена Вениаминовна — преподаватель сольфеджио и муз. литературы, а также руководитель ансамбля (Витаминка — так звали ее за глаза дети и весь «пэдагогический состав») взмахивала тогда руками и говорила «Олечка! Ты снова тормозишь тему! Концерт на носу! На репетиции надо быть предельно собранной». И Лялька опускала глаза на свои клавиши и краснела. А Он только улыбался. Видел, как она мучается, и улыбался!

Иногда Лелька думала что Он — самый прекрасный распрекрасный на свете. А в такие моменты она ненавидела Его, и ей хотелось дать Ему поджопник. Она бы конечно дотянулась, они же совсем рядом, но страх вылететь из ансамбля гасил подобные порывы.

А после репетиций Он уходил быстрее всех. И все было особенным у Него — и гитара и чехол, и даже сумка со сменкой. Да! Он был Лелькиным кумиром. Она даже пару раз тащилась за ним до его дома. А Он и не заметил. Он не заметил бы, даже если бы она шла рядом, наверное. И Лельке было обидно до слез такое пренебрежение с Его стороны.

И вот она сидела сейчас возле зеркала в маминой комнате совсем голышмя и рассматривала себя в нем что называется «во всей красе». Она находила себя намного симпатичнее многих сверстниц. Ну конечно грудь то совсем мала, но зато талия тоненькая. Попа тоже ничего. И ноги красивые не по возрасту. Глаза большие, ресницы длинные, пушистые. И брови ровные — и выщипывать не надо будет — улыбалась мама. Губы розовые, а если покусать немножко — то как будто накрашены красным. Короче — че ему нужно то? Лелька сердито нахмурилась и отошла от зеркала.

В тот день она опаздывала. Бежала почти бегом от самого дома до музыкалки. Можно было бы не торопиться — остатки бабьего лета шуршали под ногами и уже начинало темнеть, но — сольфеджио было общим. То есть группа состояла из учеников, играющих на разных инструментах. И Он тоже должен прийти сейчас. Она не заметила как следом за ней быстрым шагом шел паренек. Только свернув в подворотню школы она почувствовала что за ней кто-то идет. Вернее она услышала сопение и оглянулась, думая что кто-то из группы также как она опаздывает. Но нет. Это был совершенно незнакомый подросток лет 16. И он схватил ее ладонями за грудь и прижал к стене. Лелька похолодела. Она испуганно таращилась на него и не могла выдавить из себя ни звука. Он мял ее грудь и сопел над ухом. Наклонившись к ней лицом, он приоткрыл рот и прижался им к Лелькиным губам. Она онемела что ли? Надо звать кого то, орать надо, а она молчит и дрожит вся. Он опустил руку вниз и завозил ею там. «Смотри сюда» — с придыханием сказал он. Лелька опустила глаза вниз и увидела что из его брюк, прямо оттуда где ширинка, высовывается обрубленная палка. Он взял ее руку в свою и положил на эту палку и сжал пальцы. «Теперь вози по нему вниз и вверх быстро» — он подвигал Лелькиной рукой и она увидела, как из палки высовывается круглый розовый набалдашник. И эта палка была такая гладкая и теплая. Она была твердая и немного даже скользкая. Лелька, совершенно обалдевшая, машинально двигала рукой, а парень хрипел над ней и мял ее грудь одной рукой. Вторая его рука отпустила палку и полезла по Лелькиной ноге вверх под юбку, она нащупала трусы и залезла в них, и сунула палец в Лелькину писюню (как смешно называла мама). Лелька сжала ноги, но рука шевелилась внутри, палец трогал складочки и вдруг Лельке захотелось ноги расслабить. Палец задевал там что-то и внизу живота у Лельки защекотало, запульсировало и даже захотелось чтобы палец трогал только одно место и Лелька раздвинула ноги и отвела попу немного назад чтобы палец шевелился именно там где приятно. Парень ухмыльнулся «Че, нравица?». Лелька покраснела. «Давай член три, не отвлекайся. А я уж тебе тоже потру как надо». «Это значит член и есть» — подумала она (вот о чем старшеклассницы шепчутся в школьном туалете) и стала двигать рукой как раньше. Парень теперь шевелил пальцем именно там, где было нужно и Лелька засопела, почти как он. Она чувствовала как на нее навалилась тяжесть, ноги стали ватными… И вдруг парень замычал, отодвинулся, повернул попу вбок и Лелька увидела, как в набалдашнике открылась дырка и из нее выплеснулась какая то жидкость цвета молочного киселя. Парень пригнулся и отбросил ее руку. Он спрятал набалдашник в кожу и облокотился на стену. Он нависал над Лелькой и она видела как палка сморщивается и сдувается… Парень посмотрел на нее и ухмыльнулся снова. Он выпрямился и засунул сморщенный член обратно в штаны. «Ну все — топай пиликай в свою школу» — сказал он, повернулся и выскользнул из подворотни. Лелька стояла и одергивала юбку. В ее голове носились мысли, и ни одна не задерживалась надолго и Лелька даже не могла остановить их мельтешение. Можно сказать что она не думала ни о чем, но она думала в эти секунды о многом. О том, что как оказывается приятно когда тебя трут пальцем, о том что она видела живой член, о том какой он гладкий и теплый, о том как в животе тикает, о молочном киселе, о ширинках одноклассников, о том что этот парень же заметил ИМЕННО ее, о том что это было интересно и так чудесно, о том что неужели у всех мальчишек члены сначала как палки а потом как вареные сосиски. В общем, она думала обо всем, кроме сольфеджио, кроме собственного опоздания и кроме Него.