"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Часть пятнадцатая

Синт-Эстасиус, февраль 1781

Осколок ядра вонзился в стену дома. Эстер, вскрикнув, прикрыв руками большой живот, выглянула в сад. "Ничего страшного, просто штукатурка осыпалась, — она повернулась к мужу. "Меир, может быть, ты все-таки не пойдешь?".

Он завязал перед зеркалом галстук. Вздохнув, мужчина поцеловал ее в лоб: "Адмирал Родни передает губернатору де Граафу условия сдачи острова. Мне надо быть в резиденции. Но я вернусь, — он прикоснулся ладонью к ее животу: "Как там маленький?"

— Уже скоро, — попыталась улыбнуться Эстер. "Меир, но это, же опасно, они стреляют…"

— Они третий день стреляют, — хмыкнул муж. "Не волнуйся, видишь, десант не высадили пока, и, надеюсь, высаживать не будут. И вообще, — он, на мгновение, обнял ее, — от пули умереть значительно проще, чем от ядра. Тут двести футов пройти надо, за деревьями. Вряд ли в меня попадут. Я скоро, — он вдохнул запах трав и коснулся губами белой щеки.

Посмотрев на разбитую ядром ограду, Эстер помахала мужу рукой. Британский флот окружил гавань, заперев в ней сотню торговых судов. "Тут на три миллиона фунтов товара, — вспомнила она слова Меира. "Господи, только бы без крови обошлось, и так уже — адмирал Родни послал фрегаты в погоню за теми кораблями, что раньше ушли, и расстрелял их, говорят. Адмирал голландский там погиб".

Рядом с торговцами виднелся обугленный остов военного корабля "Марс". Эстер взглянула на лохмотья голландского флага, на развевающиеся под теплым ветром, виднеющиеся вдалеке британские штандарты. Сжав руки, она села на кровать.

Ребенок задвигался. Эстер грустно сказала: "Бедный ты наш. Тебе не нравится, когда стреляют? Никому не нравится. Колыбельку уже сделали, все готово. Давай, — она погладила живот, скрытый просторным, светлым платьем, — папа и мама ждут, появляйся на свет".

Эстер потянулась за оправленным в серебро зеркальцем. Сняв чепец, встряхнув вороными косами, она стала разглядывать свое лицо.

— До прошлого месяца тошнило, — пробормотала женщина. "Конечно, Меиру противно и смотреть на меня. Как спали в разных комнатах, так и спим. Он же не по любви на мне женился, — Эстер, подвинув к себе шкатулку, взяла единственное дошедшее до Синт-Эстасиуса письмо брата.

— Милая моя сестренка! — стала читать она. "Посылаем вам с Меиром наши поздравления. Я очень рад, что скоро стану дядей. Мы с Джо как раз на Хануку вернулись из Святой Земли, и потихоньку устраиваемся в Амстердаме. Ей тут очень нравится. Я вернулся к практике, в том числе, конечно, и к своему старому пациенту — его высочеству штатгальтеру. Он доволен, что ты тоже живешь на голландской земле. Не волнуйтесь, война скоро прекратится. Все говорят, что британцы вот-вот уйдут из колоний…"

Эстер вздрогнула от свиста ядра, что пронеслось над крышей. Женщина мрачно пробормотала: "Вот-вот. Что они там знают, в Старом Свете. Если остров сдадут британцам, нас интернируют, как подданных военного противника. Попробуй потом отсюда выберись".

Аккуратно сложив письмо, она спрятала его. Поморщившись, женщина глубоко подышала. "Это еще не схватки, — подумала Эстер, — просто тело готовится к родам. Хватит сидеть, надо обед готовить. Война, не война, а муж не должен быть голодным".

Она зашла на просторную, прибранную кухню. Засучив рукава, взяв корзину со свежей рыбой, водрузив ее на стол, она стиснула зубы.

— Что-то часто, — Эстер счищала чешую, подбрасывала дров во вделанный в стену очаг. "Сварю этот суп, как на Ямайке делают, острый. Меиру он нравится".

Женщина готовила, стараясь не обращать внимания на боль. Потом, прислонившись к беленой стене, стирая пот со лба, Эстер измученно сказала: "Где же он, обещал, что быстро обернется…"

Она прислушалась и замерла — бомбардировка прекратилась.

Губернатор де Грааф посмотрел на людей, что сидели вокруг стола. В открытые окна доносился запах гари, с улицы слышались чьи-то голоса. Он сухо сказал: "Пока жертв нет. Разрушения тоже… — голландец вздохнул, — небольшие. Однако помощи нам ждать неоткуда, французский флот сейчас только подходит к Мартинике".

— Это двести миль, — пробормотал кто-то. "Они не успеют".

— Не успеют, — согласился губернатор. "После гибели "Марса" и тех кораблей, что вел покойный адмирал Круль, — де Грааф перекрестился, — у нас не осталось здесь вооруженного флота".

Меир молчал, сцепив пальцы, глядя на усеянную британскими кораблями, бирюзовую воду залива.

— У них четыре тысячи солдат, судя по донесениям, господин губернатор, — наконец, вежливо заметил Меир. "А у нас меньше, тысячи поселенцев, и половина из них — это женщины, дети…, Если адмирал Родни высадит десант — погибнут люди. Сколько у нас есть времени? — Меир поднял серо-синие глаза.

— Два часа, — де Грааф внезапно замялся. "Господин Оливер, британцы пишут, что не собираются атаковать остров. Адмирал Родни обещает оставить город в целости и сохранности. Местные жители будут интернированы до конца войны, а грузы на торговых судах — перейдут в собственность короны".

— С этим уже ничего поделать нельзя, — пожал плечами Меир. "Надо сдаваться, ваше превосходительство. Жаль, конечно, но война, наверняка, скоро закончится. И он больше не выдвигает никаких условий? — удивился Меир.

Губернатор передал ему украшенный печатями лист бумаги.

Меир пробежал его глазами и поднялся: "Как я понимаю, тот британский конвой, что ждет внизу — его за мной прислали?"

Де Грааф, покраснев, кивнул: "Господин Оливер…"

— Ничего, — Меир улыбнулся. "Бывает, ваше превосходительство. Я все понимаю — война есть война. Я зайду домой, попрощаюсь с женой, а потом…, - он посмотрел в сторону британских кораблей и протянул губернатору руку: "Мы с вами отлично работали. Жаль, что все это так… — Меир поискал слово, — заканчивается".

Он поклонился. Не оборачиваясь, открыв тяжелые, дубовые двери, мужчина вышел.

В комнате наступило молчание. Наконец, кто-то откашлялся: "Видимо, он очень насолил британцам, этот господин Оливер".

— Капитан Меир Горовиц, — вспомнил де Грааф. "Только я тут знаю, кто он такой на самом деле. Интересно, — подумал он, — а жена его — понимает, за кем она замужем? Или он ей тоже Оливером представлялся? Красивая женщина, жаль ее — на сносях вдовой останется".

— Видимо, — сухо проговорил де Грааф. "Подайте мне бумагу и перо, я напишу о нашем решении".

— А что сделают с этим Оливером? — услышал он, посыпая чернила песком. "Расстреляют?"

— В конце концов — да, — коротко ответил губернатор. Запечатав конверт, голландец размашисто написал на нем: "Синт-Эстасиус принимает условия сдачи".

— Готовьте белый флаг, — приказал он, вставая. "Я лично передам наш ответ адмиралу Родни, когда он высадится в порту".

На кухне пахло, — Меир принюхался, — рыбным супом. Три британских солдата, неотступно следовавшие за ним по пятам, остановились на пороге. Он смешливо спросил: "Господа, может быть, вы мне дадите возможность попрощаться с женой наедине? Вы пока можете перекусить, — он поднял крышку котелка, — это ямайский суп, острый. Очень вкусный".

— Адмирал Родни приказал ни на мгновение не выпускать вас из виду, господин Оливер, — хмуро сказал один из солдат.

— Вы меня уже обыскали, — вздохнул Меир, — забрали и пистолет, и кинжал. Моя жена ждет ребенка. Она, наверняка, сейчас отдыхает. В спальне нет никакого оружия, можете проверить.

Эстер открыла глаза, услышав какой-то шорох, и ахнула — дверь распахнулась. Двое солдат в алых мундирах встали у входа.

— Простите, мадам, — поклонился третий, — нам надо проверить комнату. Поднимитесь, пожалуйста.