Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Одно движение Уинтроу могло причинить пирату настолько непредставимую боль, что у него, возможно, прямо тут и остановилось бы сердце. И Кеннит это осознавал — Уинтроу понял это по его лицу. У него и так уже весь лоб был осыпан крупными бусинами пота. Ещё вниманием Уинтроу на какой-то миг завладел очень странный браслет на запястье пирата: деревянное личико, выглядевшее уменьшенным портретом самого Кеннита, глядело на него и кривилось в предвкушающей улыбке… Уинтроу не стал играть с ним в гляделки. Он посмотрел на самого Кеннита, устремив взгляд в холодную глубину его глаз. Пират ответил ему тем же. Это был человек, которого ох и непросто сломать…

— Ну? Что скажешь? — требовательно спросил Уинтроу, сам понимая, что ещё немного — и голос предательски задрожит. — Будем договариваться?

Губы пирата едва-едва шевельнулись… И слуха Уинтроу достиг еле различимый шепот:

— А он подает некоторые надежды, этот пострел. Может, и удастся из него воспитать… что-нибудь толковое…

— Что?!! — заново рассвирепел Уинтроу. Чтобы этот человек ещё и насмехался над ним — ещё не хватало!

А между тем на лице пирата возникло выражение по меньшей мере странное. Кеннит смотрел на него с высоты своего роста словно бы зачарованно… На миг Уинтроу даже показалось, будто капитан некоторым таинственным образом узнал его. И самого Уинтроу посетило странное и жутковатое ощущение — ему померещилось, будто некогда он уже стоял здесь, делал и говорил то же самое… Было в глазах, во взгляде Кеннита некое невероятное принуждение, нечто такое, с чем невозможно было не считаться. И даже воцарившееся молчание, казалось, связывало их друг с другом…

И тут Уинтроу ощутил острый укол в ребра. Оказывается, сзади к нему приблизилась женщина, и у неё был в руках нож. Она сказала:

— Соркор, забирай Кеннита, только осторожно… А ты, сосунок, только что упустил свой шанс умереть быстро. Все, чего ты добился, — это того, что ты и твой отец будете умирать вместе и очень долго, и каждый из вас станет молиться, чтобы умереть первым!..

— Нет! — сказал Кеннит. — Нет. Отойди от нас, Этта. — Он мужественно справлялся с болью, его голос звучал внятно и не дрожал. Все же ему понадобилось перевести дух и собраться с силами, но он продолжил: — Ну и как ты собираешься договариваться, мальчик? Что у тебя осталось, чтобы предложить мне? Хочешь по доброй воле передать мне свой корабль? — И Кеннит медленно покачал головой. — Так или иначе Проказница уже принадлежит мне. А посему я весь внимание. Мне любопытно — что же за товар у тебя есть на продажу?

— Жизнь за жизнь, — медленно выговорил Уинтроу. Говоря так, он вполне сознавал, что предлагаемое им вполне может оказаться за пределами его возможностей. — Я обучался целительству, — продолжал Уинтроу, — ибо некогда согласно обету я был отдан в святое служение Са. — И он посмотрел вниз, на больную ногу пирата. — Тебе нужны мои умения и мое знание. Ты сам это знаешь. И я сохраню твою жизнь, если ты позволишь жить моему отцу.

— Судя по всему, — презрительно отозвался пират, — ты намерен откромсать от моей ноги ещё кусок?

Уинтроу поднял глаза и прямо выдержал его взгляд.

— Ты сам уже понял, что это должно быть сделано. И теперь попросту дожидаешься, пока мука, причиняемая разложением, достигнет предела, чтобы боль от отнятия ноги показалась тебе облегчением. — И вновь покосился на бесформенный обрубок: — Ты промедлил уже слишком долго… почти. Но тем не менее я готов заключить с тобой сделку — и все сделать. Твоя жизнь — за жизнь моего отца!

Кеннит пошатнулся, и Уинтроу поймал себя на том, что помогает ему удержать равновесие. Кругом них неподвижно стояли люди, замершие в напряженном ожидании. «Расписные» прижали Кайла Хэвена к самым поручням, так, чтобы он мог во всех подробностях рассмотреть змея, нетерпеливо крутившегося под бортом.

— Скверная сделка, — заметил Кеннит слабеющим голосом. — Ты должен поднять ставки. Жизнь твоего отца — и твоя. — И он болезненно усмехнулся: — Чтобы, если я перехитрю тебя и все же помру, никто из вас в выигрыше не остался.

— Странные у тебя понятия о том, что значит перехитрить, — сказал Уинтроу.

— А ты, — вдруг сказала Проказница, обращаясь к Кенниту, — можешь в таком случае включить в свою ставку всю вашу команду. Потому что, если ты у меня отнимешь Уинтроу, я всех вас в морской воде упокою! — И добавила, помолчав: — И больше я ничего вам не предложу!

— Высокие ставки… — заметил Уинтроу негромко. — Как бы то ни было, я приму их, если примешь ты.

— Я вынужден держаться за тебя, а значит, рукопожатие отменяется, — заметил пират. Его тон оставался по-прежнему спокойным и даже полным очарования, но Уинтроу отлично видел: силы капитана быстро шли на убыль. Вот он чуть улыбнулся: — Надеюсь, ты не собираешься от меня требовать, чтобы я вернул тебе твой корабль, если поправлюсь?

Настал черед Уинтроу медленно покачать головой. И улыбнуться такой же едва заметной улыбкой.

— Ты все равно не властен забрать её у меня… Как и я не властен отдать её кому бы то ни было, тебе в том числе. Я думаю, ты сам это поймешь. Со временем… Пока же для заключения сделки мне требуется твое слово. А также слово твоего старпома и женщины, — добавил он подумав. И сказал ещё, пристально глядя именно на женщину: — Если же рабы, присутствующие на борту, причинят моему отцу какое-либо зло, договор будет сразу расторгнут…

— На борту этого корабля нет рабов! — торжественно заявил Са’Адар.

Уинтроу пропустил его слова мимо ушей. И ждал, пока женщина не ответила ему медленным кивком.

— Если ты заручился словом моего капитана, то, стало быть, вот тебе и мое, — буркнул Соркор.

— Ну и отлично, — объявил Уинтроу. Повернул голову и обратился прямо к Са’Адару. — Все с дороги! Надо проводить пиратского капитана в бывшую каюту моего отца и уложить там в постель. А мой отец пусть пойдет в каюту Гентри и там отдохнет. Его ребрами я займусь позже.

Глаза Са’Адара сузились… Что творилось в эти мгновения у него в голове, Уинтроу не взялся бы сказать. Ясно было только одно: этот человек ни с чьим словом считаться не пожелает. Даже с тем, которое сам даст. Надо будет держать ухо востро…

Рабы подались в стороны, освобождая проход на корму. Одни сдвинулись неохотно, другие бесстрастно. Кое-кто смотрел на Уинтроу и, похоже, припоминал мальчугана с ведерком воды и влажной, прохладной тряпицей. Уинтроу проводил глазами отца, которого повели в каюту покойного Гентри.