Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович

– Не дождетесь! – процедил Корбин сквозь зубы. – Хрен вам…

Он еще сам не знал, что за хрен, кому хрен, чего от него не дождутся, однако это сейчас для него было уже неважно. С усилием распрямившись, Корбин загнал чувства внутрь себя, задавил их, скрыв от окружающих, как крышка закрывает кипящий котел. Медленно обернулся, обведя ставший вдруг совершенно чужим и неприятным лес тяжелым, недобрым взглядом. Возможно, ему показалось, но некоторые деревья вдруг перестали шелестеть листвой и подозрительно затаились – впрочем, чего еще ожидать после такой дозы спиртного? Только явления белочки, разумеется.

– Сами решайте свои проблемы. Надоело! – сказал Корбин в пространство. Пространство молчало. Корбин покачнулся, но остался на ногах, усилием воли вернул контроль над телом. Еще не хватало, чтобы кто-то видел его слабость. Нет уж, граф привык быть сильным и не собирался ни отказываться от этого, ни выглядеть жалким неудачником. Он, граф де'Карри, всю жизнь ломился вперед, подобно корабельному тарану, и это всегда помогало. Поможет и теперь – во всяком случае, Корбин на это надеялся.

Злобно ругаясь про себя, он зашагал в сторону поляны, на которой, похоже, намечалось продолжение банкета. Во всяком случае, пьяные выкрики и женский смех доносились именно оттуда. Вообще, эльфийский лес – очень благоустроенное место, благоустроеннее даже, чем королевский парк. По нему можно идти, как по дороге – деревья растут ровно, аккуратно, под ноги ничего не лезет, даже в темноте не споткнешься. Однако сейчас под ноги как раз лезло все подряд – то толстые, узловатые корни, то крапива, то густой, колючий кустарник. Корбина, впрочем, Единый силушкой не обидел, поэтому он шел напролом, ни на что не оглядываясь, и оставляя позади себя настоящую просеку. К счастью для них самих, никто ему по дороге не попался – иначе Корбин, наверное, просто растоптал бы их и не заметил. Правда, один раз, в кустах, ему встретилось чье-то полубесчувственное тело – то ли пьяное, то ли мертвое, то ли еще по какой-то причине отлеживающееся. Корбин, походя, отвесил телу пинок под зад, и возмущенный вопль оповестил его, что тело все же живое и, возможно, даже трезвое. Судя по голосу, это был многострадальный дедушка Джурайи, но проверять, так ли это, Корбин не стал. Во-первых, лень было, а во-вторых, тело, извиваясь так, что любая змеюка бы позавидовала, молниеносно уползло еще глубже в кусты и там затаилось. Плюнув ему вслед и, судя по возмущенному писку, попав, Корбин решительно зашагал дольше и пару минут спустя вышел на поляну.

Там, похоже, веселье было в разгаре. Знаменитый эльфийский оркестр играл что-то бравурно-заунывное, пафосно-героическое и бесконечно скучное. Впрочем, собравшимся здесь это совершенно не мешало – народ хлестал вино в три горла, и был намерен, похоже, и дальше предаваться этому интересному занятию. Более того, все настолько увлеклись, что даже не обратили на Корбина внимания, что было последнему только на руку. Моментально вычленив из пьяной толпы необходимого ему человека, граф решительно направился к нему.

– Эль… – от неожиданности Элька подпрыгнула.

– Нельзя же так! Над ухом! Я же от страха…

– Тише, Эль, не кричи так. Как по голове кувалдой, чес-слово. На вот, передай Джу – она забыла. А я домой – голова трещит. Давай, хорошо вам отпьянствовать.

С этими словами Корбин неловко сунул в руки Эльке Джурайины туфли и быстро отошел обратно в лес. Там, не привлекая лишнего внимания, Корбин открыл портал и отправился в свой замок.

Родные стены встретили Корбина могильной тишиной. Ну да, сейчас была ночь, а шаги часовых были из комнаты графа абсолютно не слышны. Это было, конечно, здорово, но сейчас Корбину хотелось взвыть от этой тишины. Кое-как добредя до своей койки, он бухнулся на нее, не снимая сапог, и забылся глубоким, тяжелым сном.

Утро было не менее мрачным, чем конец вчерашнего вечера. Небо подернулось густыми, низкими тучами, шел мелкий, противный снег, скорее даже снежная крупа. Порывы холодного ветра завывали в трубах, по двору гуляли миниатюрные смерчики, закручивая сероватую снежную пыль в неприятные на вид спирали. Даже свет, пробивающийся сквозь тучи, был серым и противным.

Корбин с трудом сел – голова болела нещадно. Прочитал заклинание… Как ни удивительно, оно все же подействовало, и граф смог, наконец, принять вертикальное положение. Тем не менее, приятного все равно было мало – затекшие от долгой неподвижности и неудобной позы мышцы ныли, мешая двигаться. С трудом, хрустя суставами, Корбин кое-как размял их и на негнущихся ногах подошел к зеркалу. Из его сияющей глубины на графа смотрело опухшее лицо с набрякшими веками и красными, как у кролика, глазами. Мерзкое зрелище. Корбин невольно передернулся, зло скрипнул зубами и решительно отправился приводить себя в порядок.

Полчаса спустя свежий, с мокрыми волосами граф спустился в столовую. Общее самочувствие было уже вполне терпимым, однако мрачные мысли из головы никуда не исчезли. На душе было мерзко и хотелось кого-нибудь убить. Слуги, очевидно, своим обостренным чутьем опытных халдеев чувствовали настроение хозяина и старались не попадаться ему на пути. А вот в столовой Корбина ожидал сюрприз.

– Корбин, здорово!

– Привет, Прим. Давно не виделись. Какими судьбами?

– Да вот, отец вчера срочно вызвал, я к нему, а дома никого нет…

– Вечером?

– Ну да.

– Пфе! Бухал твой папаша в это время, в эльфийском лесу бухал. Спонтанно просто все получилось.

– Бывает… В общем, домой возвращаться было неохота, вот мы и рванули к тебе. Решили, что тебе будет приятно.

– Рванули? Так ты не один?

– Ну да, Карина с Альбертом тоже здесь.

– А почему не за столом?

– Они у меня ранние пташки, сам знаешь… Уже позавтракали и смылись куда-то.

– Ну да, и никто меня не предупредил… Всех слуг перепорю, ПрОклятый меня возьми. Чуть дашь слабину – и готово дело, ты уже не знаешь, что происходит в твоем собственном замке. Кстати, тебя я бы тоже выпорол.

– Это еще за что?

– А почему ты мне не сказал, что у нас с Джурайей ничего не было?

– А ты не спрашивал.

– Это – мои слова, – вымученно улыбнулся Корбин. – Ладно, пошли жрать, я голоден, как волк.

После плотного завтрака самочувствие Корбина вошло в норму, чего никак нельзя было сказать о его душевном состоянии. Поэтому разговор не клеился, и Прим, подумав, откланялся, попросив у Корбина разрешения оставить жену и сына в его замке – снова тащить Карину с сыном к отцу, который наверняка не в духе после вчерашнего, ему не хотелось, а отправлять их домой было лень. Лучше уж он потом, вечером или когда там, заскочит за ними. Ну и с Корбином посидят, поговорят за жизнь. Граф лишь вяло махнул рукой в ответ, соглашаясь, и Прим отправился к отцу, а Корбин, по-прежнему пребывая в скверном расположении духа, поплелся к себе в комнату. Там он снова плюхнулся на кровать, некоторое время бездумно рассматривал потолок, а потом незаметно для себя снова заснул.

Проснулся он уже ближе к обеду. Есть не хотелось совершенно, в теле была неприятная вялость. Кое-как встав, Корбин произвел ревизию организма и с удивлением убедился, что тот функционирует нормально, просто не хотелось функционировать самому графу. Злобно сплюнув, Корбин решительно взял себя в руки и занялся делами, но на обед все равно не пошел – ну не лезло в него сейчас абсолютно ничего. Так он и сидел, разбираясь с накопившимися за праздничные дни бумагами, почти до ночи.

Поужинать он себя все-таки заставил. Просто потому, что надо быть сильным, а какие силы, когда не ешь? К тому же, Прим не вернулся, заночевав у отца, и надо было составить компанию Карине – невежливо иначе как-то. Ужин прошел вяло, разговор не клеился, и вскоре Корбин ушел спать, сославшись на мигрень и вызвав удивленный взгляд гостьи. Правда, ему от этого взгляда было не тепло и не холодно.

Ну а утром он проснулся резко, как всегда, когда чувствовал чье-либо присутствие. Рука рефлекторно легла на рукоять меча, по старой привычке прислоненного к кровати, однако мозг успел включиться в анализ обстановки, и Корбин расслабился – в его кресле, как обычно, забравшись в него с ногами, сидел Альберт и читал книгу.