100 великих военных тайн - Михаил Курушин

Все дальнейшие польские планы исходили из предпосылок, что Советский Союз будет или полностью разгромлен, или же советско-немецкий фронт стабилизируется где-то очень далеко на Востоке. Войну в таком случае, по мнению польских генштабистов, будут заканчивать англичане и американцы, высадившиеся всеми своими силами на западе Европы. Вот тогда-то в немецких тылах и должно было вспыхнуть восстание, поддерживаемое воздушным путем из Англии.

Однако 1943-1944 годы принесли такие изменения политической и военной ситуации, которые ни английские, ни польские штабисты не предусматривали. Второго фронта еще не существовало, а немцы уже отступали по всему фронту, и Красная армия стремительно приближалась к польским границам. Состоявшаяся в ноябре 1943 года Тегеранская конференция привела союзников к согласованию планов дальнейшего ведения войны в ее заключительной фазе. Безусловно, при таком положении планы восстания против немцев должны были быть основательно пересмотрены.

Еще в феврале 1943 года руководитель Армии Крайовой Стефан Ровецкий высказал главные идеи предстоящего восстания, а его основные положения были разработаны штабом Армии Крайовой к исходу ноября 1943 года. Ядром плана должна была стать операция «Бужа» («Буря»), в которой день «Икс» определялся моментом вступления русских в восточную Польшу, чего лидеры Армии Крайовой не хотели. В октябре 1943 года польский генерал Тадеуш Бур-Комаровский при рассмотрении вопроса о возможности польского восстания на оккупированной немцами территории заметил: «Мы не можем допустить до восстания в то время, когда Германия все еще держит Восточный фронт и защищает нас с той стороны. В данном случае ослабление Германии как раз не в наших интересах. Кроме того, я вижу угрозу в лице России… Чем дальше находится русская армия, тем лучше для нас. Из этого вытекает логическое заключение, что мы не можем вызвать восстание против Германии до тех пор, пока она держит русский фронт, а тем самым и русских вдали от нас».

И все же лидеры Армии Крайовой прекрасно осознавали, что контактировать с русскими им, так или иначе, придется. В соответствии с планом, на освобожденной от немцев территории должны были легализоваться гражданские власти подпольной делегатуры, которые заявят, что они не имеют ничего против того, чтобы Красная армия вела борьбу с немцами на территории Польши, однако потребуют передачи им административных полномочий на всей освобожденной территории. По замыслам стратегов Армии Крайовой, эти действия особо активно должны были проводиться на спорной территории между Бугом и Неманом. Таким образом, военные операции, в ограниченной форме проводимые против немцев, фактически должны были быть полностью направлены на то, чтобы принудить советское руководство де-факто признать в стране власть эмиграционного правительства и Лондоне.

Что касается союзников, то те поначалу считали восстания в Польше и других странах Восточной Европы, вспомогательными действиями в тылу немецких войск. Они обещали материальную и техническую помощь. Однако в 1943 году и в начале 1944 года, когда Восточный фронт стремительно двинулся на Запад и стало ясно, что польское вооруженное восстание скорее будет использовано Красной армией, чем англичанами, интерес к польскому восстанию заметно снизился. Тот же Владислав Андерс, позже ставший командиром польского корпуса в войсках союзников в Италии, говорил по поводу варшавских повстанцев: «Пусть гибнут, если дураки».

Нет ничего удивительного в том, что накануне Варшавского восстания отряды Армии Крайовой имели только около 1000 винтовок, 60 ручных пулеметов, 7 станковых пулеметов, 20 противотанковых ружей, 300 автоматов (около 30 процентов собственного изготовления), 1700 пистолетов, 15 мортир и около 25 тысяч гранат (в том числе 95 процентов собственного изготовления). Очевидно, что для длительной борьбы польскому Сопротивлению требовалось значительно большее количество оружия и боеприпасов. Однако еще в середине 1943 года специальная делегация при штабе главного командования Армии Крайовой в Лондоне в составе полковников английской армии Бари и Перкинсона отмечала, что не может быть и речи о какой-либо существенной поддержке вооружением подразделений Армии Крайовой в Варшаве или же о высадке десанта ввиду недостаточного количества самолетов и отсутствия баз, расположенных поблизости от польской столицы. Английское правительство и генеральный штаб, не желая обострения отношений со Сталиным, в конце концов предпочли исключить операцию «Буря» из общей стратегии и ограничить размер помощи, поступающей для Армии Крайовой в Польшу воздушным путем.

И еще одно: несомненно, свою политическую игру вело польское эмиграционное правительство. Во всех инструкциях, поступающих из Лондона относительно реализации плана «Буря», подчеркивалась важность установления контроля Армии Крайовой в крупных населенных пунктах хотя бы «за 5 минут» до вступления Красной армии. Речь шла прежде всего о «восточных кресах» «Кресы - края, окраины. (Прим. ред.)» - Вильнюсе и Львове. Это должно было бы стать серьезным козырем на переговорах с советским руководством, намеченных на конец июля 1944 года.

Но этим планам не суждено было осуществиться. Попытки захвата слабовооруженными отрядами Армии Крайовой Вильнюса 7 июля и Львова 23 июля 1944 года оказались тщетными. Все участвовавшие в этих операциях формирования Армии Крайовой впоследствии были разоружены советскими войсками, а их бойцы интернированы. На Западе к этому событию отнеслись довольно прохладно, ведь и британская, и американская армии также старались не допускать в своих тылах - в Италии, Франции, Бельгии и других странах - существования каких-либо вооруженных отрядов сопротивления и подпольных структур.

Таким образом, Красная армия, освободив Варшаву, должна была либо согласиться с существованием в польской столице враждебного СССР правительства, либо ликвидировать его силой оружия, взяв на себя всю политическую ответственность за эту акцию. Уже после войны в своем интервью польской газете «Wiadomosti» 3 мая 1965 года Бур-Комаровский признался: «Занятие Варшавы перед приходом русских вынудило бы Россию решать: либо нас признать, либо силой уничтожить на виду всего мира, что могло вызвать протест Запада». Выбора действительно не существовало. Сталин прекрасно понимал щепетильность положения и, естественно, разрабатывал на этот случай свой план действий.

Приготовления к восстанию не остались тайной для немецких сил безопасности. В мае 1943 года гестапо удалось арестовать начальника разведслужбы Армии Крайовой по району Познани. У него были при себе важные документы, и он дал детальные сведения о планах восстания. Немцы также внедрили шпионку в штаб-квартиру Армии Крайовой в Варшаве, откуда им удалось получить фотокопии всех распоряжений, приказов и докладов.

Одновременно абвер и гестапо пытались вступить в непосредственные переговоры с руководством Армии Крайовой. В феврале 1944 года в Вильно, где должна была начаться первая фаза восстания, встретились руководитель местного отделения абвера майор Христиансен и местный командир Армии Крайовой генерал Кржижановский. Христиансен, имея полномочия от главного командования сухопутных войск, пытался достичь соглашения, которое, возможно, позволило бы снабжать польских повстанцев немецким оружием и боеприпасами и образовать совместный антибольшевистский фронт. Переговоры, правда, результатов не дали.

Но торопиться с выводами немцы не стали. По данным польских архивов и материалов немецкой газеты «Цайт», в июле 1944 года вблизи Юзефова - пригорода Варшавы - состоялась тайная встреча между гауптштурмфюрером СС Паулем Фухсом и командующим Армией Крайовой генералом Бур-Комаровским. На переговорах присутствовал немецкий офицер-переводчик, впоследствии завербованный польской службой безопасности и представивший детальный отчет о их ходе. Этот документ, скрываемый на протяжении десятилетий, удалось обнаружить в польских архивах. В нем воспроизводится запись хода переговоров.

Фухс: «Приветствую вас, пан генерал. Я очень рад, что вы согласились принять мое приглашение. Еще раз хочу заверить вас, что в соответствии с джентльменским соглашением вы можете чувствовать себя свободно и в полной безопасности».

Бур-Комаровский: «Уважаемый пан, если позволите вас так называть. Я в свою очередь хотел бы поблагодарить вас за данные мне гарантии».

Фухс: «Пан генерал, до нас дошли слухи, что вы намерены объявить о начале восстания в Варшаве 28 июля и что в этом направлении с вашей стороны ведутся активные приготовления. Не считаете ли вы, что такое решение повлечет за собой кровопролитие и страдания гражданского населения?»

Бур-Комаровский: «Я только солдат и подчиняюсь приказам руководства, как, впрочем, и вы. Мое личное мнение не имеет здесь значения, я подчиняюсь правительству в Лондоне, что, несомненно, вам известно».