Озорница (Ангел на час) - Тереза Медейрос

— Ты посмотри, кто к нам пришел в этот чудный день! Ваша светлость, это же ваш старинный друг!

Ники отважился сделать пару шагов к камину, неловко вертя в руках цилиндр, но Джастин упорно отказывался замечать его и внезапно потянул Эмили за подол платья.

— Почему бы тебе не присесть, дорогая? Побудь со мной немного, сыграем в оловянных солдатиков. — На губах герцога заиграла торжествующая улыбка. — Помнишь, мой Наполеон вчера вечером почти одержал победу над твоим герцогом Веллингтоном?

Не оборачиваясь, Эмили шлепнула его по руке, не забывая вежливо улыбаться гостю, но Джастин и не думал отпускать ее подол, он тянул все сильнее, платье затрещало по швам, и девушка, рискуя распрощаться со своим нарядом, была вынуждена присесть на ковер у ног герцога. Джастин тотчас положил ладонь на ее голову и стал ласково перебирать волосы. В ушах у Эмили зашумело, все поплыло перед глазами, возникла угроза непредвиденного финала домашнего спектакля. Положение спас Николас. Он громко прокашлялся и сказал:

— Может быть, я пришел не вовремя? Возможно, мне следует?..

Актеры вспомнили об отведенных им ролях.

— Глупости! — взревел Джастин, и все невольно вздрогнули. Тем временем герцог нащупал чувствительное место на шее Эмили сзади и, под прикрытием копны волос, принялся нежно массировать его. От ласкового прикосновения чутких пальцев у девушки огнем горела кожа, по всему телу растекалось блаженное тепло, дыхание стало частым и прерывистым.

— А тебя кто сюда впустил? — осведомился Джастин, грозно глядя на Ники, и тот испуганно попятился. — Ты туземец? Людоед? Пенфелд! Неси щетку! Очистить помещение! Ты что, не видишь, здесь полно грязных дикарей. От них жутко разит, я задыхаюсь от вони. Пенфелд! Проверить заросли! Немедленно!

Слуга послушно забежал за кадки с пальмовыми деревцами, раздвинул мохнатые листья, и, сунув меж них свою лунообразную физиономию, заговорщически подмигнул неимоверно возбужденному гостю, пытаясь успокоить его.

— Дикарей не наблюдается, сэр, — доложил обстановку бдительный слуга. — Их заперли в туалете, как я вам обещал. Оттуда им не выйти.

Для Эмили, ощущавшей на шее ласковые пальцы Джастина, не составило большого труда смущенно зардеться; с явным усилием она выдавила из себя:

— Вероятно, вы были абсолютно правы, господин Салери. Сегодня вам приходить не стоило. День выдался плохой, их светлость совсем не в себе. — Эмили поднялась на ноги. — Пенфелд, если ты пообещаешь присмотреть за их светлостью и полагаешь, что справишься, мне, я думаю, лучше выйти с господином Салери прогуляться в сад.

— Вот и молодец, девочка. Вот за это я тебя и люблю, — горячо одобрил планы подопечной хозяин Гримуайлда. Эмили понадобилось немалое самообладание, чтобы подавить вопль, когда Джастин дружески похлопал ее ниже талии, вложив в этот невинный жест значительно больше чувства, чем того требовали обстоятельства.

Когда девушка выпроваживала гостя из помещения, ее щеки пылали не только из-за удушающей духоты, а вслед неслось:

— Оставь меня в покое, Пенфелд! Не хочу твоего чая, надоело. Хочу оловянных солдатиков! Сейчас же тащи сюда солдатиков, иначе велю всем срубить головы, черт бы вас всех побрал!

Из предметов, висевших на вешалке, Эмили выбрала шелковую шаль, накинула на плечи и пригласила Николаса Салери выйти в сад. После духоты и сумрака курительной комнаты живительный прохладный воздух и яркий солнечный свет показались райским блаженством. С юга поддувал легкий ветерок, по оттаявшей и уже почти мягкой земле весело скакали и беззаботно щебетали птицы, все вокруг напоминало о том, что зима не вечна.

Какое-то время Ники молча вышагивал рядом — со стороны могло показаться, будто прогуляться вышла влюбленная парочка, — а потом тяжело вздохнул и изрек так, словно каждое слово давалось ему с большим трудом.

— Да-а, вынужден признать, что их светлость в гораздо худшем состоянии, чем я смел предположить. Как вы терпите? Ведь это просто невыносимо.

— В свои хорошие дни, в периоды просветления, — ответила Эмили, чуть пожав плечами, как бы извиняясь за поведение своего опекуна, — у него случаются провалы в памяти, а в плохие дни им овладевает полное безумие. Мне кажется, что вчерашняя встреча с вами явилась для него шоком и его бедный мозг не выдержал.

— До меня доходили разные слухи, — доверительно сообщил Ники голосом, преисполненным сострадания. — Рассказывали о всевозможных чудачествах и причудах, но я и не подозревал, что болезнь могла зайти так далеко. Скажите, пожалуйста, а правда ли, что однажды он грозился съесть одного из соискателей вашей руки и сердца?

Эмили закусила губу, чтобы не рассмеяться, и продолжала игру:

— К сожалению, это горькая правда. Стыдно признаться, но это так. Более того, бывало и похуже. Никогда не забуду тот ужасный вечер, когда он решил покончить с собой и выбросился из оперной ложи.

— Трагично, воистину трагично, — сочувственно поцокал языком Салери. — А ведь в молодости он был очень талантлив. Просто сердце разрывается, когда подумаешь, какая потеря для общества, пропал огромный талант! С другой стороны, чему здесь удивляться? Чувство вины вполне может исковеркать и сломить тонкую артистическую натуру. Это неизбежно.

Эмили присела на ржавую садовую скамейку, зябко кутаясь в шаль, словно ей неожиданно стало холодно.

— Может, нам не стоит говорить о нем в таком тоне, господин Салери? Не будем забывать, что он приютил меня, дал крышу над головой. Я бесконечно благодарна ему за внимание и заботу. Согласитесь, мне не приличествует отзываться плохо о своем опекуне.

— Плохо? О чем вы говорите? — воскликнул Салери. Он сел рядом, воткнул трость между жердей сиденья скамейки и горячо сжал руки девушки. — Да вы олицетворенное всепрощение. Любая другая на вашем месте повела бы себя совсем иначе.

Ники приподнял пальцем цилиндр и попытался взглянуть Эмили в глаза, но она отвернула голову, страшась встретиться с гипнотическим взором этого темного субъекта.

— Не знаю, как другие, но я готова все ему простить, — убежденно сказала Эмили. — Да и, по сути, он ни в чем не виноват. Герцог все объяснил мне в один из своих светлых дней, когда на короткое время к нему вернулись память и разум.

Николас нахмурился, будто в глубокой задумчивости, отпустил руки девушки и достал из кармана портсигар.

— Боюсь, недавняя встреча шокировала не только вашего опекуна, она и для меня была ударом. Не возражаете, если я закурю?

— Ради бога, — поощрила улыбкой собеседника Эмили.

Салери прикурил недрогнувшей рукой и глубоко затянулся, потом, сложив губы дудочкой, выпустил геометрически правильное голубое кольцо.