Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

на первых порах, казалось бы, ничто не предвещало какого-то исключительного масштаба, ожесточенности или эпохальной значимости. Ну да не первый и не последний раз большие события начинаются просто и буднично. Мы кратко остановились в главе XIII на том, как Лоран-Дезире Кабила пытался превратить во что-то хоть относительно цельное и управляемое свою ДРК (Демократическую Республику Конго), как поссорился, идя по этому пути, с ключевыми из числа прежних союзников – Руандой и Бурунди, а также как в конечном итоге это обернулось крупномасштабным восстанием тутси из числа тех, кого еще не успели выгнать из конголезской армии, в городе Гома. Сжато, однако есть смысл напомнить суть.

Последствия межэтнических конфликтов и геноцида (или геноцидов – хуту также в некоторые периоды подвергались весьма суровым этническим чисткам) в Руанде и Бурунди привели к тому, что восток Заира/Конго оказался наводнен громадным числом беженцев – настолько большим, что де факто можно вести речь о невооруженной интервенции. Баньяруанда – выходцев из Руанды и Бурунди, особенно если прибавить к ним баньямуленге – тех, чьи предки оказались в Конго еще до провозглашения бывшими бельгийскими колониями своей независимости и появления межгосударственной границы, там стало едва ли не большинство. Слабость центральной власти в Заире и попытки политического лавирования Мобуту Сесе-Секо на излете своей карьеры диктатора привели к тому, что хуту и тутси практически перенесли в другую страну собственную гражданскую войну. Нежелание допустить реванша хуту (а их, напомню, и до геноцида-то было большинство) сделало практически неизбежным вмешательство правительства победивших тутси РПФ в дела соседа. Очень скоро к этому основному примешался еще и весьма существенный экономический мотив. Быстрое и легкое свержение режима Мобуту не решило тех глубоких противоречий, которые накопились как в самом Заире/Конго, так и в его отношениях с другими государствами. Наконец, все более нарастал хаос, связанный с наличием существенного числа вооруженных группировок без ясно выраженной политической программы и идейного базиса, но с большим желанием подлить масла в огонь войны, потому что она – как минимум источник их существования, а как максимум – лифт к относительным, африканским, но все же богатству и влиянию. До некоторой степени мы можем проследить здесь параллели с наемническими войнами Европы XVI–XVII столетий в Италии и Германии, когда нередко кондотьеры и ландскнехты были более заинтересованы в продолжении конфликта, нежели в решительной победе одной из сторон. 2 августа 1998 года восстали тутси, руководимые руандийскими эмиссарами, но общая напряженность в восточном Конго была в существенной мере следствием именно того, о чем было сказано немного выше…

Ну а теперь – непосредственно к ходу боевых действий. Мятеж генерал-майора Ондекана, то, как быстро он сумел не только взять Гому, но и начать движение на Киншасу, был возможен потому, что армия Конго как в полном смысле слова Вооруженные силы страны не успела состояться после разгона и разгрома времен Первой Конголезской.

Преданность своему командиру ставилась гораздо выше верности государственной власти, а еще крепче зачастую были этно-племенные связи. Не было и речи о защите национального суверенитета (хотя чем дальше, тем больше становилась очевидной роль внешних игроков в происходящем в Конго). Это вам не Европа. И даже не Азия. Здесь было так. Непосредственно под командой Жана-Пьера Ондекана был, те, кто читал предыдущую главу, это помнят, всего один батальон – 10-й 222-й бригады. Это на 2 августа 1998 года. А уже в 10-х числах на Кинашсу движутся примерно 60 000. Откуда столько? Да, частично это уже были перешедшие через границу регулярные руандийцы и бурундийцы, а также примкнувшие к соплеменникам группировки тутси. Но и все вместе они не могли бы дать такой людской массы.

Ответ на вопрос – в осознании африканской специфики, и он же даст неплохое понимание сути развертывающейся войны. Ондекан руководил скорее ордой, чем армией. Признание его первенства не означало возникновения полноценной цепи командования. Вкруг ударного ядра сплотилась масса отрядов и банд спутников, готовых, в зависимости от своих интересов, примкнуть теснее, игнорировать, оставить или предать. Основная же цель бедных и малограмотных людей, в чьих руках была их величайшая ценность – «Калашников», – это получить от происходящего максимум лично для себя. Можно ли сказать, что основная масса из 60 000 человек отдавала предпочтение тутси перед хуту или имела сущностные претензии к Лорану Кабиле? Нет! Но они шли на самый большой и… ну, богатый – неверное слово, наименее бедный город Конго, который слишком быстро сдался в прошлый раз, чтобы с него можно было стребовать причитающееся…

Уже 23 августа орда взяла Кисанги/Стэнливиль. У нее пока не было никакого названия и политического фасада. Конголезское объединение за демократию родится только в мае 1999-го, больше чем через полгода. В 1998-м было образовано некое ДОК – Движение за освобождение Конго, но ему не удосужились придумать даже своей символики, а большинство якобы состоящих в нем бойцов едва ли было в курсе существования подобного объединения. Казалось бы, после того как пал второй город страны, самое время интенсифицировать усилия и вдвое быстрейшим темпом двинуться на первый. Но следующим относительно значимым боевым эпизодом станет только битва за Кинду 3–10 октября. Чем занимались восставшие целый месяц, даже немногим больше? Они распространялись по стране. Но не как организованное наступление, а как «диверсанты», грабившие все, до чего могли дотянуться «в тылу врага». Тутси не щадили конголезские этносы, впрочем, свои тоже неплохо рубали в капусту соседей. Боевые порядки правительственных войск состояли главным образом из разрозненных опорных пунктов, где оборонялись в изоляции те части, которые по тем или иным причинам решили сохранить верность Кабиле, а в большей степени просто отстаивали свои родные места, как защищались крепости в Средневековье. Силы ДОК наступали вдоль дорог, линии фронта не было. Везде, где им пытались оказать сопротивление, дело для армии ДРК оканчивалось плохо, на ее операционных линиях хозяйничали диверсионные группы мятежников. Отдельные отряды ДОКовцев (для простоты будем все же обобщенно именовать их так) были уже невдалеке от Киншасы, взяв ее в частичную блокаду, – но в то же время большинство, основная часть орды и не думала штурмовать главный оплот правительства. Сделай они это – победа была бы у них в кармане. Но им она была не нужна, даже противопоказана. Победитель получал бы кипящую, нищую, разгромленную страну, имел бы все шансы повторить путь Кабилы и Мобуту, вступив по тем же причинам в конфликт с теми же силами. Нет. Им была нужна война! Наемникам. Вооруженным беднякам. Тутси, отыскивающим и убивающим хуту, на которых в отчаянной попытке спастись постарался опереться президент ДРК по той логике, что для них победа ДОК будет почти наверняка значить смерть, а значит, драться они станут отчаянно. И бой за Кинду – он прошел по пути движения орды на юг,