Расстановка - Константин Рольник

— Правильно. — полушепотом отозвался Валерий — Как видишь, ничего опасного.

— За это время ключ из каптерки возьмут — продолжила Петлякова — и в мою сумку в камере хранения положат фотографии лиц, на которых надо оформить фальшивые документы. Рядом положат и шифровку, с описанием типа документов. После этого ключ от камеры хранения вернут на крючок. Я, значит, возвращаюсь через полчаса, забираю этот ключ, беру из камеры сумочку — уже с фотографиями подпольщиков… И уношу домой.

Голос Елены стал спокойнее, пальцы перестали плясать на подлокотнике. Валерий тут же поощрил:

— Всё верно! Получишь паспортные фотографии через камеру хранения. И даже не увидишь руководителя, который их тебе положил. А дальше?

— На второй день ко мне приходит Мишель. Передает фамилии и паспортные данные простых горожан, взятые им у Добытчика. Также Мишель дает деньги… Ну… на оплату работы Колдуна, на покупку инструментов, на прочие расходы.

— Угу. Так, продолжай…

— На третий день Гена в обеденный перерыв идет к тайнику, и вынимает оттуда чистые паспортные бланки.

Гена Обручев… Этот курносый и светлоглазый парнишка, родом из деревни, тоже работал в архиве. Однажды Елена, его начальница, сделала так, что на стол Обручева попал секретный документ. Выяснилось: близ его родной деревни власти собираются захоронить ядовитые отходы. Это угрожало жизни его отца и братьев. Гена был в отчаянии. Подпольщики пришли на помощь — снабдили парня деньгами, помогли его родственникам переехать в другую местность. В благодарность, Геннадий согласился быть связником. Парень был осмотрителен и осторожен, пожалуй даже труслив. На лице его вечно играла смущенная улыбка. Он таскал с собой повсюду электронную игру "Тетрикус", вел себя в быту как наивный подросток — что отводило от него подозрения.

— Итак, Гена идет к тайнику и вынимает бланки… — одобрительно кивнул Дареславец (о том, что бланки в тайник закладывает Ольга Миловидова, завербованная в Ваюршиным в паспортном отделе, бородач конечно не знал) — Гена приносит их к себе работу, то есть в архив. А на следующий день?

— Ну, на четвертый день, тот же Гена собирает в пакет всё: фотографии подпольщиков, личные данные горожан, деньги и чистые бланки паспортов. — Петлякова чувствовала себя уверенней: хаотичный ураган её мыслей мало по малу укладывался в систему. — Берет все это, и идет в закусочную — через дорогу от нашей мастерской, замаскированной под фотосалон. Там, в камере хранения, Гена оставляет свой пакет. Прямо в салон идти с пакетом нельзя — если там полицейская засада, то Гена с ним не отмоется. Вот он и оставит пакет в закусочной через дорогу, тоже в камере хранения.

— Далее?

— Тут же Гена перейдет дорогу и зайдет в фотосалон. Закажет пейзажи у дурочки за стойкой, а в коридоре отдаст ключ Колдуну, и сразу уйдет. А Колдун тут же бежит в закусочную, для отвода глаз купит там пирожки — и заберет из камеры хранения пакет с бланками, деньгами, адресами и прочим. Несет его к себе, изготовляет нужные паспорта.

— Умница, Лена! — звонко поощрил Дареславец — Молодец, все четко… Хорошо придумано это, с камерами хранения. Итак, вы набрали все компоненты для изготовления паспортов, и передали их в мастерскую через камеру хранения закусочной. А потом?

— Через месяц Гена опять идет в фотосалон, и трюк с камерой хранения повторяется в обратном порядке. В закусочной через дорогу Колдун оставляет готовые паспорта, Гена их оттуда забирает. Приносит мне.

Елена с улыбкой подняла голову и взглянула на Дареславца. Пальцы её больше не дрожали, волнение улеглось. Выговориться и привести в порядок свои мысли — как мало надо, чтобы успокоиться! Сейчас перед Валерием была прежняя Елена, чью выдержку и рассудительность коллеги ставили в пример.

— Получив паспорта — продолжила она твердо и отчетливо — Я пойду на другой день в универсам. И через камеру хранения передам готовые паспорта руководителю. А взамен получу к себе в сумочку новые фотографии подпольщиков, нуждающихся в документах. Так и крутится весь цикл.

— Ну вот видишь, отлично! — восхищение Дареславца было искренним — Великолепно! Ты все прекрасно помнишь, нет причин сомневаться!

— Погоди, Валера! — Лена взяла милого друга за рукав — Это еще не все. После похода в универсам, придется мне встречаться с контрразведчиком, контролером. Чтобы узнать, нет ли провала в каком звене. А то Гена пойдет в тайник или в салон — и попадет в засаду. Контролер должен гулять в условленных местах, и в этих контрольных точках должны вовремя появляться Колдун, Гена, Мишель. Да и рядом с тайником должен быть сигнал безопасности. Без этого никак. Он все это должен проверять. Меня смущает, что контролер в полицейской форме… Я думала, это маскарад — но нет, он действительно работает патрульным в полиции!

Если Леньку-Вурдалака разжаловали в патрульные за бесчинства, то Артачева — за честность. Он отказался избивать заключенного, из-за чего был отправлен начальством сперва на экспертизу психиатров, а затем патрульным в гиблый район трущоб. Все происшедшее было оскорблением. Его наивные понятия о полицейском как страже закона пошли прахом. Ваюршину не составило труда убедить честного парня работать на подполье: бороться против системы, для которой честность лишь помеха.

— Он патрульный? Вот как? — нахмурился Дареславец. сокрушенно качая головой. — Лена, опять подробность, которой я знать не должен… Ну, что мне с тобой делать!

— Милый, принимай меня такой как есть… Ведь любовь это полное растворение друг в друге, я не представляю, как могу от тебя что-то скрывать… — прижавшись к его плечу, Елена потрепала черные волосы возлюбленного — Ну, уж такой дефект в нашей системе конспирации…

— Это дефект, но это чудо! — голос его был нежен — А помнишь, как мы кидали в море гальку?

Подняв камешек из-под ног, Дареславец лихо швырнул его в бассейн. Плоский голыш запрыгал по лазурной воде, оставляя круги.

— Помню… — улыбаясь, прошептала она, — Но ты слушай, а то совсем разнежился… Вдруг я что-то напутаю… Под самый конец. Обидно будет до ужаса. В общем, в обеденный перерыв пойду в кафе "Квант", и там этот контролер, патрульный полицай, тоже будет обедать… Если он повесит фуражку на спинку стула, то все нормально, провалов нет. Тогда я к нему и подходить не буду. Если же провал, то он положит фуражку на стол перед собой. Тогда я выйду из кафе, и мы встретимся во дворике неподалёку. Он расскажет, с кем стряслась беда, где опасность — и мы отменим операцию по данному узлу, чтобы товарищи не попали в ловушку.

— Ну вот… Теперь всё… — Дареславец обнял ее за плечи — Вечером пойдешь на собеседование, и все это повторишь… Получишь график работы. Уточните детали…. В общем, ты у меня молодец, Лена! Ну, пойдем в зал, нас ждут остатки жаркого, вино и шоколадный торт…

— Я буду к тебе приезжать…Часто. — на глазах ее заблестели слезинки.

— Ну не надо, Лена… не надо… не плачь. Все будет хорошо. Все у нас получится!

Она обняла Валерия, и влюбленные поцеловались так жарко, будто им было по двадцать лет.

Проводив Елену Петлякову, заговорщик Рэд ликовал. Беседа с аккуратной, по-деловому одетой, собранной женщиной убедила заговорщика, что паспортная группа поставлена надежно. — столь же надежно, как боевая и пропагандистская. Удача придает бодрости. Подпольщик чувствовал прилив сил, усталось прошла. Потянуло к общению — так всегда бывало в часы успеха. Будто угадав его желание, братья Чершевские, постучав, зашли в книгохранилище. Рэд искренне улыбнулся вошедшим, и широким жестом предложил сесть на кровать. — Вчера вы удивительные вещи рассказывали… — приветливо начал Алексей — О новых технологиях…

Глаза Рэда привыкли к тусклому свету лампы: теперь он отчетливо видел веснушки на лице хозяина квартиры.

— Да, о трехмерных принтерах. — откликнулся Рэд — Станочек в подъезде или квартире, загружаешь в него чертеж, внутри у него емкость с жидкой пластмассой — и по чертежу станочек делает чашки. В итоге, завод по производству чашек становится излишним. А рабочие освобождаются от прежнего рутинного труда, от фабричной дисциплины. При капитализме эти безработные обречены на голод, а при разумном устройстве общества они будут заниматься творческим трудом. Изобретать, рисовать, заниматься наукой… Труд перестанет быть тяжким проклятием. Труд исчезнет как необходимость, и сохраняется лишь как хобби, как любимое творческое занятие.

— Вы так убеждены, что именно эти принтеры станут технологией будущего?

В вопросе Алексея чувствовался искренний интерес.

— Не обязательно принтеры… — гость покачал головой — Путей много, но ведут они к одному результату. Есть и более передовые наработки…