Маска Смерти. Книга 1. Часть 1. Печать Змеи - Константин Храбрых

Город был построен нами. Помимо нашего народа сюда имеют доступ еще высшие эфирные сущности вроде старших богов, их посланники и некоторые из высших демонических сущностей. Но и им не дано пройти дальше первого, «гостевого» кольца города.

Да и ничего они не смогут найти кроме каменных арок с дверьми. Некоторые боги назвали наш город городом дверей. Отчасти это правда. Эти двери соединяют самые разные и отдаленные миры, позволяя нашему народу спокойно перемещаться из любой точки мира в Город.

Единственной и неизменной, как само Упорядоченное была Цитадель, возвышающаяся над городом, возле которой и расположен Лабиринт.

Пару слов о лабиринте. Со стороны он выглядит как матовый километровый куб, расположенный с краю от Цитадели Города. Количество входов и выходов нельзя сосчитать и запомнить. Их расположение, количество и даже форма постоянно меняется, как и меняется внутреннее пространство лабиринта.

Цитадель. Первые упоминания о Цитадели уходят в такие космические дали, что даже нет ни одного документа описывающего ее возникновение. Казалось, что она была всегда. Цитадель высечена из черного матового камня, из которого и был создан Лабиринт, над которым не властно даже время, на него не действует магия, ни один из известных составов не может хоть как-то повлиять на его структуру. Ходят слухи, что когда-то один «очень» нетипичный представитель нашего народа ставил различные эксперименты над материалом, из которого изготовлены Лабиринт и Цитадель, вплоть до использования высокотехнологичного оружия различных миров. Именно тогда у нашего народа появилась поговорка: «Отсутствие результата — тоже результат!» Наверное, больше всех о Цитадели знают только старейшие из Безликих. Или быть может Первая Смерть.

Хотя о прародителе не слышно еще с момента создания города. И многие считают это Его всего лишь легендой.

Я шел по неосвещенному коридору Цитадели. Нам не нужен свет. А больше чужим в Цитадель нет входа.

Мой путь лежит в Башню, что расположена напротив Лабиринта. Именно там находится вотчина Безликих.

Сейчас меня интересует книга «Жизни и Смерти». Куда вписываются имена всех живых, тех, кто рождался в мирах населенных разумными расами. Тех, у кого имеются искра души.

Периодически на мне пути попадались представители моего народа, мельком сопроводив спешащего куда-то неофита взглядом, они продолжали идти по своим делам.

Однажды Олес как-то выразился, что «наглость — сестра таланта», тогда я еще не понял смысл этой фразы, но сейчас…

Кроме того, что я сейчас пытаюсь сделать — кроме как наглостью это можно назвать преступлением. У всего, что существует в мирах, есть свое течение, свой путь, и на все отведено свое время. Жизнь смертных коротка, кому то отпущено прожить долгие по их меркам сто лет, кому-то больше, а кому-то родиться мертвым. Но существуют и исключения из общих правил. Такие как птицы Феникс. Они существуют во всех слоях мира одновременно, они разумны, но их имена не заносятся в книгу. После смерти они сгорают в ярком первозданном пламени, чьим дитем они и являются, и возрождаются из пепла в новом облике.

Так теперь направо и по винтовой лестнице на самый верх…

Именно поэтому Феникс был, есть и будет символом путешествий и возрождения.

Больше всего я опасался, что в помещении, где находится книга, кто-нибудь находится, особенно из Старейших Безликих. Тогда мой план просто бесполезен. Другого шанса уже не будет, а времени осталось чуть меньше часа. И тогда душа Олеса будет…

Нет, лучше не думать!

Комната, куда я, наконец-то пришел, больше напоминала алхимическую лабораторию какого-нибудь колдуна-экспериментатора. В центре на бронзовой, потемневшей от времени подставке лежала Книга.

Это помещение было одним из немногих освещенных в цитадели. Вдоль стен расположенных в виде правильного девятигранника располагались различные столы, на которых лежали книги, сферы, и иные замысловатые артефакты которым вряд ли когда еще предстоит увидеть мир живых, откуда их изъяли. Они слишком опасны для народов и рас, населяющих миры живых. Особенно людские миры.

Подойдя к книге, я достал часы с душой и телом Олеса.

Книга словно ожила. Не знаю, кто создавал ее, но создавалось ощущение, что она разумна, и способна общаться. Правда, скорее всего с теми, кто ее поймет, либо с кем она сочтет нужным разговаривать.

Страницы, наконец, перестали перелистываться.

— Олесеан ла Корью!

Мой голос, словно осколок чего-то чуждого этому месту прозвучал в этой комнате.

Посреди списка имен на правой стороне разворота книги засветилось слабым красноватым оттенком имя Олеса.

«Пора!»

Достав из внутреннего пространства плаща коробку с подаренным матерью пером птицы Феникс, я открыл его, и комнату озарило ровное сияние пера. Осторожно взяв его в правую руку, я резким взмахом перечеркнул имя Олеса в Книге.

«А теперь надо торопиться, ритуал не пройдет незамеченным ни для представителей моего народа, ни для Старейшин.»

Возле одной из стен на широком каменном пьедестале, или даже алтаре я осторожно начертил круг печати, рисуя его пером птицы Феникс. После чего водрузил в ее середину часы с душой и телом моего друга. Рядом я поставил флакон с «Кровью Тьмы», сферу с яблоком «Древа Познаний», после чего положил перо птицы Феникс.

Призвав косу, я снял с лезвия подарок богини смерти Хель, и положил его рядом с остальными артефактами.

Дотронувшись острием косы до своей ладони, я резко резанул по ней, сжав зубы от боли. Сложив левую ладонь лодочкой и дождавшись когда в ней наберется достаточно крови начал поливать ей край печати. Активируя ее и наполняя силой.

Отозвав косу, я достал приготовленный бинт и перемотал порезанную ладонь.

Дальше пошли слова старого даже для моего народа языка. Я просил Великую Тьму снизойти до моей просьбы и дать силу для возрождения моего друга…

Печать вспыхнула ярким пламенем, на несколько секунд ослепив меня, после чего пламя опало, и впиталось в камень алтаря. Печать и артефакты исчезли. Секунда-другая и на алтаре всколыхнулось облако первозданной тьмы, и мгновенно рассеялось, оставив на там месте подарок богини смерти.

Я осторожно взял его в правую руку.

Сотканный из кристалликов магического льда он неярко светился, хотя если потребуется, он мог осветить даже огромный стадион, освещая каждый закоулок. От фонарика словно отошла тонкая золотистая нить, уходя куда-то в пространство.

«Благодарю Великая Тьма!»

Пламя свечей всколыхнулось, что ж, я похоже услышан.