Король русалочьего моря - T. K. Лоурелл

сосредоточенно вытиралась, бездумно наслаждаясь исчезновением липкой влажности с кожи. – Не женился и не собирается, если вы об этом. А он что, не писал разве?

– Мы в последнее время не переписывались, – всё так же ровно отозвалась Анна, доставая из сундука приятно пахнущую лавандой ночную рубашку. – Поэтому я…

– Как вы тут? – Герт осторожно постучал, прежде чем войти. – Что же вы не пьёте? Пейте, поможет. И позвольте, я посмотрю… да, царапины всё-таки есть. Надо смазать, а то знаете ли, заживают они долго, у русалок всякая дрянь под когтями…

– А у нас русалки спокойнее. И доброжелательнее, – поделилась Исабель, с удовольствием ощущая, как на кожу ложится холодящая мазь. – Мы позволили им жить недалеко от Альба Роса, на закрытой от вилланов территории. И ещё мой дед убил морского змея, который на них нападал. Теперь русалки помогают защищать поместье с моря. А ваши какие-то бешеные.

– Мы не так давно убили кракена, которого они привели с собой, чтобы снести дамбу. Разрушения были большие от него. – Герт помолчал, а потом спросил, почти не меняя тона, как бы невзначай: – Как там Алехандро? Давненько я от него не слышал.

Исабель помрачнела. Последний раз она видела дядю Алехандро в прошлом марте – ночью; он устало ей улыбнулся и сказал, чтобы она шла спать, а утром он, конечно, будет ещё здесь. Она поверила, а утром его уже не было. Дед сказал, что он уехал в Мадрид, а дед не лгал никогда, и Исабель не стала об этом особенно думать. Странно было то, что летом он не приезжал, хотя обычно частенько так делал, хотя бы на пару дней – но впереди у неё была Академия, и она слишком волновалась, чтобы расспрашивать о взрослых делах, да и мало ли, куда забросит судьба врача? Но сейчас ей вспомнились рассказы однокурсников о всяком, о чем она раньше и не подозревала, и смутное беспокойство прокралось в до того спокойные уголки её души.

– Сейчас – не знаю, – призналась она. – Но если бы что-то случилось, знала бы. И дядя Франко не волнуется за него.

– Что у Франсиско всё хорошо, я не сомневаюсь, – Герт произнёс это имя так, будто сплюнул. – Я полагаю, что он доставляет много неприятностей моему племяннику, если характер его не изменился. А изменился он вряд ли.

Перед вассалом, который к тому же знал Альба дольше, чем сама Исабель, отрицать очевидное было глупо.

– Похоже на то.

К её облегчению, развивать тему Герт не стал, только осторожно домазал царапины, наложив повязку на плечо, где была пара особенно глубоких.

– Сейчас будет немного щипать, сеньора. Я на другие пластырь наклею, чтобы грязь не попала… Вы пока пейте, пейте. – Герт потянулся за сумкой. – Когда Алехандро найдется, сообщите мне, пожалуйста.

– Могу сообщить. А зачем вам? Вы считаете себя его другом?

Герт осторожно заклеил очередную царапину и посмотрел на Исабель сквозь стекла очков.

– Я его вассал, сеньора. Несмотря на то, что он позволил мне жить своей жизнью. – Он немного помолчал, затем улыбнулся. – И я считаю себя его другом, да.

Исабель промолчала. Ей не хотелось спорить. Ей хотелось, чтобы прошла голова, и зажили саднящие царапины, а ещё – забраться в тёплую постель и уснуть. Она допила кружку и опустилась на подушки – и провалилась в сон так быстро, словно её оглушили.

Глава 13 Буря и пламя

– Ничего себе!

Всю ночь Беллу мучили кошмары, один другого ярче и правдоподобнее, где она то тонула в очень холодных волнах, пока не падала на ледяное дно, то умудрялась призвать огонь и билась в море, обернувшемся кипятком. При этом, что в том, что в другом случае её тянули за ноги и руки русалки, орали в уши, мерзко скрежеща, хотя, что странно, не кусали.

Сейчас море, в котором она тонула, было горячим, и достигший её слуха голос – мягкий, лёгкий и очень знакомый – ронял слова, как льдинки в этот жаркий ад, причём льдинки почему-то не таяли. Конечно, это тоже был кошмар – Одиль была далеко, в Трамонтане. Белла сейчас бы левую руку дьяволу продала за то, чтобы тоже там быть.

Глаза разлепить ей не удалось. Зато она могла сказать – то, что думала уже едва не всю ночь. Сама это Одиль или её призрак, но своего шанса Белла не упустит.

– Меня… отравили, – прохрипела она.

– Правда? – оживилась невидимая ей Одиль. – Это чем же, Ксандер?

– Не травил её никто, – мрачно отозвался такой же невидимый Ксандер, и Белла рывком сумела глаза раскрыть: врагу надо смотреть в лицо. – Искупалась. С русалками.

– Ну ты даёшь, – восторженно сказал третий голос, и в мутное марево вокруг Беллы вплыло лицо Адриано. – И что, это серьёзно?

– Было бы серьёзно, если бы царапины не смазали, – пояснил чертов фламандец. – А так…

– Всё пройдет, – на этот раз это сказала, нараспев, старая Лотта. – Ну-кось, помогите мне, мальчики…

Сильные руки приподняли её с обеих сторон и чуть не силой усадили, под спину ей ткнулась подушка, а губ коснулся край глиняной чашки с чем-то странно пахнущим.

– Сейчас выпьете, и всё будет в порядке, – пропела Лотта, как маленькой. – Через часик танцевать будете.

– А что, русалки – это опасно? – поинтересовался рядом Адриано.

– А как же…

– Русалки – это нормально, – прервала кормилицу Одиль с твёрдостью, какую у неё Белла редко слышала, и иберийка от удивления потерла глаза. – Видишь, тут от них и мази есть, и отвары, и что угодно. Обычное дело, русалки. Пей уже, Белла.

Озадаченная этим тоном Белла машинально подчинилась, сделав первый глоток так торопливо, что даже поперхнулась. Но откладывать смысла не было, и безвкусный травяной отвар вряд ли стал бы сильно приятнее холодным, поэтому она решительно выпила его до дна и откинулась на подушки. К её удивлению, её едва не тут же оставил и жар, и озноб, и в голове прояснилось – да и зрение, как она обнаружила, снова открыв глаза и увидев всех, собравшихся у её постели, уже вполне четко. Поймав этот взгляд, Лотта удовлетворённо кивнула, забрала чашку и ушла.

– Ты как? – тут же влез Адриано. – Вообще на вид ты уже почти ничего.

– Если не считать ощущения, словно меня всю ночь били, то и в самом деле ничего, – ответила Белла, прислушавшись к себе. – А что это было за варево?

– Я узнаю, – пробормотала себе под нос Одиль.

– Лотта всякое умеет, – губы Ксандера тронула улыбка, и Белла поняла, что он это тоже