Белая королева - Филиппа Грегори

Я кивнула. Я давно уже этого ждала.

— Чего же хочет герцог Бекингем? — напрямик спросила я.

— Чтобы его дочь, когда она у него родится, вышла замуж за вашего сына, молодого короля Эдуарда, — ответил Льюис. — А сам он получил бы титул регента и лорда-протектора, пока молодой король не достигнет совершеннолетия. Кроме того, ему должна отойти северная часть королевства — он станет править там, как правил герцог Ричард. Если вы, ваша милость, сделаете герцога Бекингема столь же могущественным, каким ваш муж сделал герцога Ричарда, он готов предать своего друга и вызволить ваших сыновей из Тауэра.

— А чего хочет леди Маргарита? — осведомилась я, словно сама не могла догадаться.

Я ведь прекрасно знала, что все двенадцать лет, пока ее сын находился в ссылке, она чуть ли не ежедневно предпринимала различные попытки его вызволить. Он был ее единственным ребенком, единственным наследником ее фамильного состояния и титула ее покойного мужа. Маргарита отлично понимала: все, чего она достигла в жизни, бессмысленно, если ей так и не удастся вернуть сына домой и ввести его в права наследства.

— Леди Маргарита хочет подписать соглашение, в котором будет пункт, что ее сын примет свой титул и унаследует ее земли, а ее деверя, Джаспера Тюдора, восстановят в его правах на земельные владения в Уэльсе. Они оба должны получить возможность на законных основаниях вернуться в Англию. Кроме того, Маргарита хочет обручить своего сына Генриха Тюдора с вашей дочерью Елизаветой, благодаря чему он станет третьим после ваших сыновей наследником престола, — торопливо закончил доктор Льюис.

Я ни секунды не медлила. Собственно, я ведь только и ждала, что мне наконец будут названы конкретные условия, и условия эти оказались именно такими, как я и предполагала — причем отнюдь не благодаря дару предвидения, а просто исходя из здравого смысла. Я бы и сама попросила того же, будь я на месте леди Маргариты и обладай столь же устойчивым и прочным положением: все-таки она была замужем за человеком, который стоял на третьем месте в Англии по могуществу и знатности; союзником Маргариты являлся герцог Бекингем, второй человек в стране; и она имела твердое намерение свергнуть того, кто сейчас являлся первым лицом государства.

— Я согласна, — кивнула я. — Передайте герцогу Бекингему и леди Маргарите, что я согласна. И назовите им мою цену: пусть мне немедленно вернут моих сыновей.

На следующее утро ко мне вошел мой брат Лайонел.

— Там, у речных ворот, кое-кто очень хочет тебя видеть, — сообщил он с улыбкой. — По-моему, какой-то рыбак. Только как можно тише, сестра моя. Не забывай, что осторожность — одна из лучших женских добродетелей.

Я поспешила к дверям, но Лайонел вдруг остановил меня, положил руку мне на плечо и совсем не как епископ, а скорее как брат довольно грубо прибавил:

— И пожалуйста, не визжи, как девчонка.

Я выскочила в дверь, мигом спустилась по каменной лестнице и пробежала по полутемному коридору с каменными стенами, где единственным источником света служили железные ворота, выходившие на реку. У ворот качался на воде маленький ялик. На корме лежала сложенная рыбачья сеть, а сам рыбак в грязном плаще и надвинутой на глаза шляпе ждал меня у входа. Я сразу поняла, кто это — по его высокому росту, которого ничто не могло скрыть, и по его манерам. Предупрежденная Лайонелом, я не вскрикнула, да и жуткая рыбная вонь, исходившая от одежды «рыбака», помешала мне сразу броситься в его объятия. Я лишь прошептала:

— Брат, дорогой мой брат, как же я рада вновь тебя видеть.

Темные глаза блеснули из-под низко надвинутой шляпы, «рыбак» поднял голову, и передо мной возникло улыбающееся лицо моего брата Ричарда Вудвилла, скрытое совершенно бандитской бородой и усами.

— Ты здоров? — спросила я, в некотором изумлении разглядывая его изменившуюся физиономию.

— Никогда не чувствовал себя лучше, — весело отозвался он.

— А об Энтони ты знаешь? — поинтересовалась я. — И о моем сыне Ричарде Грее.

Он сразу помрачнел и кивнул.

— Я узнал сегодня утром. Именно поэтому я и пришел. Мне очень жаль, сестра. Я всем сердцем сочувствую твоей утрате.

— Теперь ты граф Риверс, — заметила я. — Третий граф Риверс и глава нашей семьи. Хотя, пожалуй, в последнее время мы что-то слишком быстро их меняем. Очень тебя прошу, постарайся как можно дольше удерживать этот титул.

— Сделаю все, что в моих силах, — пообещал мне брат. — Господь свидетель, титул графа Риверса я унаследовал от двух очень хороших людей. Надеюсь, что смогу дольше их носить его, хотя вряд ли он мне подходит больше, чем им. Теперь к делу, сестра: мятеж вот-вот разразится. Ричард Глостер, надев на голову королевскую корону, чувствует себя в полной безопасности и намерен показать себя народу, прокатившись по всему королевству.

Я с трудом удержалась от желания плюнуть прямо в воду.

— Представляю себе, — процедила я сквозь зубы, — каким количеством меди будут сверкать доспехи его коня. Несчастное животное небось и ногами-то передвигать будет с трудом.

— Как только Ричард со своей стражей покинет Лондон, мы штурмом возьмем Тауэр и вызволим оттуда Эдуарда. Герцог Бекингем на нашей стороне, и я ему доверяю. Однако он должен отправиться в путешествие вместе с королем, да и лорду Стэнли король наверняка прикажет ехать с ним вместе — он по-прежнему сомневается в его преданности. Зато леди Маргарита останется в Лондоне и присоединится к нам вместе с людьми Стэнли и своими собственными союзниками. Она, кстати, и в Тауэр уже кое-кого из своих людей поместила.

— Сколько же человек будет в твоем отряде?

— Около сотни. Новый король назначил комендантом Тауэра сэра Роберта Бракенбери. Уверен, что Бракенбери никогда не причинит зла ребенку, порученному его заботам; это хороший, добрый человек. Ну а я устроил так, что в королевских покоях теперь новые слуги, и они откроют нам двери по первому моему сигналу.

— А потом?

— Потом мы переправим тебя и девочек в безопасное место, допустим во Фландрию. И чуть позже к тебе там присоединятся твои сыновья, Ричард и Эдуард. Надеюсь, ты уже получила какие-то известия от тех людей, что приняли у себя принца Ричарда? Достаточно ли это надежное место?

— Я пока ничего от них не получила, — призналась я, с трудом сдерживая внутреннюю дрожь. — И каждый день жду весточки от этих людей. Им давно уже следовало написать мне, все ли у него благополучно, не грозит ли ему опасность. Не проходит и часа, чтобы я не поминала сыночка в своих молитвах. Нет, они и впрямь должны как-то меня известить!