Поколение войны - Макс Крест

Его радостно встретили и усадили на диван. Долгих расспросов удалось избежать по той простой причине, что он ничего не помнил, а при каждой попытке что-то вспомнить у него начинала болеть голова.

— Непростая задача это — убить главного демона-воителя. Он ведь оттого и Вельзевул — победить его сложно.

— Но надо. Иначе всё зря. Как его найти?

— На этот вопрос есть масса ответов, точнее четыре. Он явно у одного из прорывов. Однако у какого именно — сказать невозможно.

— Зараза… — Прошептал Шекс.

— Должен быть способ найти его!

— Вихрь, если он и есть — мы его не знаем. — Довольно резко сказал Сеной.

Морев поднялся. Он словно хотел что-то сказать, но мысль сбежала в последний момент. Все смотрели на него и ждали, что он что-то скажет, но ничего не последовало.

Так вечер и кончился. Ничем.

— … не буду я больше терпеть этой херни! Что толку бодаться с ними? Залить их огнём, раз такие любители. И всё! Срал я на эти дома, благо до центра пока что им далеко, как до Китая раком пятиться.

Евстахов в своём репертуаре выражал озабоченность по поводу позавчерашних сражений. Особенно ему не понравился итог на южном прорыве. Демонов отбросили, но толком закрепить успех не удалось, так как те отступили с такой помпой, что погибших берсерков от взрыва было не меньше там же убитых воителей. А может и больше…

Лужецкий вновь сидел, подперев голову кулаком, и скептически выслушивал генерала. Пока что кроме ругани он ничего не услышал. А она уже порядком набила оскомину. Генерал на секунду успокоился, чтобы промочить горло. Обтёр капли с усов и аккуратной бороды и продолжил с прежней страстью и пылом.

Не в своё время он родился, ох не в своё. Ему бы по родным краям на лошади, да шашкой головы рубить. Хотя, вспоминая родословную Евстахова, это и сейчас вполне было бы в его духе. Как-никак казак до десятого колена, а может и дальше. Прадед его был атаманом, притом не где-нибудь, а на Дону. Так что, когда кончится у Евстахова терпение, точно пойдёт с шашкой в атаку.

— … не бывать на моей земле такого, чтобы мразь всякая дикая шарилась тут грудь колесом. Бил, бью и буду! Давить, как тараканов. Это я вам говорю! И вот не надо этих вот рож. Слышь, Лужецкий!

— А, что? — Поглощённый мыслями о том, как генерал скачет на вороном с шашкой наголо, рубя налево и направо головы демонам, Евгений Михайлович потерялся с совета.

— Что-что… Чё мечтаешь сидишь?

— Да вы говорите, товарищ генерал, говорите — заслушался аж.

— Ой, вот не надо мне так, ага! По глазам вижу, не слушаешь. — Игорь Семёнович осушил стакан с водой, вновь утёр капли и задумался. — Так, о чём я? А! так вот — я намерен провести следующие…

Здание пошатнулось, стёкла в рамах задрожали.

— Это что такое?

— По-моему взрыв. — Приподнялся в кресле Вавилов и обернулся к окну.

Этаж был предпоследний и панорама, открывавшаяся с него, не была идеальной — в основном крыши домов напротив. Однако за ними вдали чётко виднелся столб чёрного дыма.

— Никак на Васильевском чего?

— Да нет… — Проговорил вставший у окна и смотревший в бинокль Филимонов. — Это определённо дальше.

Он бросил быстрый взгляд на карту города, что была разложена на столе. Затем ещё раз взглянул в окно, ткнул пальцем в некую точку Васильевского острова.

— Эй, линейку мне, живо!

Молодой служащий немедля откуда-то взял линейку длиной в метр и подал «фашисту». Всем известно, что тут лучше реагировать быстро и не раздумывать. Филимонов положил линейку так, чтобы она касалась его пальца, а началом упиралась в Большой дом.

— Кронштадт… — Тихо проговорил он, глядя на другой край метровой железяки.

— Что вы хотите сказать? Это там рвануло? Да тут же добрые 30 вёрст с гаком! Если так, то там, наверно, и форты снесло. — Упёр руки в бока Евстахов. Тут стёкла вновь задрожали — сильнее.

— Так нет — это грохнуло не в Кронштадте. Но что там-то за дым?

— Связь мне! Нехер гадать!

Спустя несколько попыток всеми имеющимися способами связаться с островом стало ясно — связи нет. Никакой. Тут Лужецкий соскочил со стула и трусцой побежал прочь по коридору на нижний этаж, в отделение, куда эвакуировали систему отслеживания прорывов. До нужной двери он добежать не успел — навстречу ему выбежал один из служащих там.

— О! Евгений Михайлович!

— Где? — В лоб спросил тот.

— Кронштадт. Прорыв не меньше этих четырёх, а то и поболе.

— Зараза!

— Вертолёт мне! — Покраснев от гнева, крикнул Евстахов.

Он шёл на крышу, где на случай срочной эвакуации стоял один пассажирский вертолёт. Генерала встретили пилоты, которые в отсутствие связи не узнали заранее о новом срочном задании.

— Сынки, поднимайте машину и в сторону Кронштадта.

Генерал бесцеремонно уселся у двери. Пилотам ничего не оставалось, как подчиниться. На крышу выбежал запыхавшийся Лужецкий. Впрыгнув внутрь вертолёта и пристегнувшись, он тяжело задышал.

— Ой, потею-потею.

— Жопу-то чаще подымать надо, глядишь, потеть реже будешь. — Саркастически усмехнулся Евстахов. — Ну что там, полетели!

Машина поднялась в воздух и сразу взяла направление на залив. Спустя несколько минут они уже могли достаточно хорошо видеть ситуацию на острове Котлин.

Судя по всему, взрыв здесь был далеко не такой силы, как на южном прорыве или на северном, где разрушения были местами ужасны. Здесь же такого не наблюдалось. Как и предполагалось, прорыв был на площади перед Морским собором, который стоял цел и почти невредим. По острову во все стороны разбегались знакомые уже до рези в глазах серокожие фигуры, разгонявшие людей в первую очередь тем, что, не церемонясь, убивали последних. Паника — это ещё мягко сказано.

В центре образовывалась некая сходка вокруг одного демона, который возвышался на перевёрнутом джипе и что-то выкрикивал. Вокруг него стояли четверо с чёрными стягами, которые трепал довольно сильный ветер.

— Вот, на что хотите, будем спорить, товарищ генерал, а Вельзевул-то вот он. Только явился.

— Сынки, на базу!

— Только появился? Не верю. — Решительно отрезал Семангелоф. — Этого быть просто не может. Воители не пойдут за тем Вельзевулом, что отсиживаться будет. Простите, менталитет не тот.

— Ну а как тогда понимать это? Появился пятый прорыв — Котлинский, и по центральному району тут же загремели взрывы. Смех смехом — требушетами забрасывают!

— Вот это в духе воителей. Но по поводу Котлинского прорыва и Вельзевула… сомневаюсь. Более того — не верю.