"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

– В общем, какое-то время она была близка к богеме салона «Ри-Ко-Тан», – подытожил Сайлас; Доран навострил уши – может, в изящных искусствах он и не блистал, но злачные салоны творческого полусвета знал прекрасно. В «Ри-Ко-Тане» многих испортили, даже кое-кто из TV-шоуменов испекся в этом горниле рафинированного порока.

– Ближе к делу, Сай. Речь ведь о том, что она – подружка Хиллари.

– Точно так. Их заметили вместе года четыре назад, когда она из помрачения двинула в Лес. Тогда ее картины шли неплохо…

– Почем?

– До пяти тысяч за штуку.

– Ммммм…

– Доран, не равняй всех по себе, – Сайлас имел право возражать патрону раз в неделю. – Так вот – с тех пор Хиллари постоянно маячил близ нее. Шушера из «Ри-Ко-Тана» насмехалась, что Хармон мечтает улучшить породу…

– Да хватит темнить!

– Селекция, – Сайлас цинично подмигнул. – У Хиллари IQ – 187, а у Эрлы – 213, она в «Клубе 200» состоит.

Доран пропустил каталог между пальцев, как пачку банкнот.

– Поглядим на эту парочку вблизи; лишь бы не сорвались с прицела.

Однако они «сорвались». Хиллари на вернисаж в «Арт-Палас» не явился, прислав Эрле на трэк печатным текстом кучу восторгов и ма-аленькое сожаление о том, что зверски занят и никак, ну никак не может быть на выставке. Впрочем, в сообщении нашлось место и для обычной между любовниками искренности – «ЗА МНОЙ ОХОТИТСЯ ДОРАН, А МНЕ СЕЙЧАС НЕКСТАТИ С НИМ ВСТРЕЧАТЬСЯ. ЖДИ, ОН МОЖЕТ ЗАЯВИТЬСЯ».

Прочитав это, Эрла выругалась сквозь зубы, стараясь сохранить любезную улыбку. При всем прочем (оно же главное) Хиллари гармонично оттенял ее дерзость, и без него в толкучке приглашенных снобов, коллег и критиков ей было неуютно, казалось, что отломился каблук или что-то отстегнулось в нижнем белье. Но долго злиться на Хиллари она не умела – это прогорало быстро, пылко и кончалось прощением. Хиллари ей не врал, никогда; в его слова можно было смело верить. Флаер, куклы, а потом – война киборгов! Бред Дорана. Ну, только покажись он здесь, этот Доран!..

Эрла переплывала от группки к группке ценителей и хулителей, говорила всякие дежурные слова, объясняла и возражала. Вернисаж шел чинно и церемонно. Смягченные приличиями удивления. Скупые поздравления с успехом. Высокоумные суждения о композиции и колорите. Критики смаковали полотна и дармовые напитки, щурились на стены и косились на микроскопические бутерброды. За Эрлой тенью, вроде шлейфа, ползал полузабытый и почти ненужный Лотус, который по традиции устраивал и субсидировал ее выставки. С тех пор как Хиллари приемом хье-минге убедил его, что Эрле надо лечиться от наркотической зависимости, что ей необходимо сменить образ жизни и круг знакомств и что теперь Лотус больше гость, чем бойфренд, Лотус увядал месяц от месяца. Он смирился с первенством Хиллари в странных рокировках мужчин вокруг Эрлы; он выражал свое отношение к ее творческим поискам нытьем и без конца язвил о ее новых приятелях – копиистах, иллюстраторах энциклопедий, декораторах и прочих мелко плавающих в реализме типах.

– Искусство, – в пику неверной подруге гнусил он специально для внимательного критика, – это по определению искусственное, то, чего нет в природе. Творец и творчество – тоже одного корня, С какого образца Бог сотворял цветы? Он их вы-ду-мы-вал, он облекал мысль о красоте в плоть. Художник – только тот, кто может воплощать мысли в образы, овеществлять несуществующее; вот смысл и суть творчества…

Критик поглядел на цветок, нарисованный Эрлой. Декораторство, пошлость, да-с! Так и напишем при всем уважении к мисс Шварц. Лотус – еще о-го-ro! Весь «Ри-Ко-Тан» стонал от его линий, уходящих вдаль и прерывающихся в бесконечности. Когда-то и Эрла подавала надежды – какие мраки рисовала, в какую уходила глубь! Сердце перехватывало, мысль обмирала! А ныне? Упадок. «Ри-Ко-Тан» отвергает тех, чьи работы просятся на продуктовый пакет; помрачение и Лес – вот то, что достойно внимания!.. Однако сам Иван Есин подъезжает к Эрле, улыбается как старый фавн… Надо подкрасться поближе…

– …спасибо, что позвала, девочка. Есть что посмотреть. Неожиданно, но – это должно быть. Кто-то должен рисовать живое, а иначе чем же любоваться?.. Держи вещичку от меня, стоит один поцелуй…

Так, ясно, дед в маразме, и не стоит его слушать. А это кто там вьется? Да никак Доран!? Вот сюрприз. Сроду он не хаживал на вернисажи, и вдруг… Отступим к Эрле – с ней рядом показался Кэннан Коленц, парень настолько весь из себя правильный и скрупулезный, что читать его «Художественное обозрение» могут даже школьники.

А Доран-то, Доран! Винтом – и прямо к Эрле.

– Ооо, мисс Шварц! Вас приветствует канал V в моем лице!.. Однако у вас безопасность на уровне – нам разрешили отснять лишь пять картин… Что я могу сказать? Это выше всяких слов, выше похвал и выше критики. В нашем каменном жестоком Городе показать людям истинную красоту природы может лишь настоящий художник, наделенный даром видеть скрытое…

Эрла уже заготовила колкость, но Доран вылился на нее таким водопадом лести, что она приятно смутилась. Врет, конечно, но как!.. От нее не ускользнуло, впрочем, что великий обозреватель пожирает глазами стоящих с ней Лотуса и Кэннана. Последнее фото Хармона, которое видел Доран, относилось к университетским временам, но с тех пор он мог заметно измениться. Кто справа – явно не он; чуточку сонное спокойствие лица, статичная пластика… художник, пожалуй. А слева – уж не он ли? Глаза неприязненные, поза готовности к броску или ругательству… Неужели?..

– Будем знакомы – Доран!

– Арвид Лотус, – тип показал тусклые зубы. – Менеджер и спонсор выставки.

– Дааа, – Доран молниеносно взвесил отношения Эрлы Шварц и желчного менеджера; о людях и их связях громко говорят и позы, и даже дыхание. – Я, признаться, ожидал встретить здесь Хиллари Хармона…

– Хиллари очень занят, – радушно расцвела Эрла. – Война киборгов, знаете ли. Куклы взбесились, угрожают разнести Город…

– Как-кая жалость… Нет, я всецело на стороне порядка и законности, хоть у меня и есть сомнения в эффективности усилий Хармона; то, что он не дремлет и не покидает пост, – это обнадеживает, но вы… Я бы не простил такого невнимания к себе! И давно он так к вам относится, что служба для него важнее всего личного?.. Вижу – вы уже дали ему отставку и утешаетесь с новым другом… – камера крупно взяла насторожившегося Лотуса.

– Это мой старый друг, – ответствовала Эрла. – А утешаюсь я с Хиллари Хармоном. Можно даже сказать, что я с ним сплю. Следите за моими губами – с Хил-ла-ри Хар-мо-ном.

Лотуса вконец перекосило, а Доран от возбуждения затанцевал на месте.

– Мисс Шварц, примите мои восхищения! Личный союз троих настолько предприимчивых, талантливых людей без предрассудков, как вы, мистер Лотус и Хармон, может принести весомые плоды и, безусловно, способствует сближению науки и культуры! Можно только приветствовать вашу взаимность и верную дружбу!.. И никаких проблем не возникает, я вас верно понял?

– Ни малейших, – Эрла лучилась; в ее сиянии Доран немного потускнел, но если в молчании Кэннана она была уверена, то на молчание обиженного Лотуса рассчитывать не приходилось. И Лотус с ядом в голосе заговорил:

– Мы всегда друг друга понимаем, никогда не ссоримся. Хил зовет Эрлу «моя куколка», а я Хила – «братишка». Все как в старой доброй коммуне «детей улиц». Это вам может подтвердить… – взгляд Лотуса направился на Кэннана, настолько чуждого подначек и интриг, что даже Эрла давно примирилась с рассудительной прямотой квартиранта Хиллари; не надо иметь IQ 213, чтоб мысленно закончить фразу Лотуса: «…вот этот парень, дружок Хармона; порасспросите-ка его». Нет, такого подарка Доран не заслужил. Эрла дала ремешку сумочки соскользнуть с плеча, перехватила его поудобней (модельная сумочка, штучная ручная работа самого Есина, коллекционеры минимум три штуки за нее дадут, да я им не продам) и сильно, от души, с размаху шмякнула Лотуса сумкой по физиономии; бывший друг подавился своими словами.