Роза в ее руке - Александра Астафьева

— Почему же не берешь мои?

Купюра была все еще в ее руках.

Она резко остановилась, я практически врезался в нее.

— Я не знаю.

Дурманящий аромат обволакивал ноздри, ее губы находились в опасной близости от моих, дыхание слишком частое, переплетающееся в одну общую тональность. Мы будто обменивались воздухом.

Много лет назад я бы жестко трахнул ее, и нечего было скрывать сей факт. Размазал бы тушь под глазами и вогнал бы в этот сладкий рот кое-что покрепче, но… Это случалось раньше.

Не сейчас.

И не с ней.

Она обыкновенная глупенькая девушка, впереди у которой все самое лучшее. А я зрелый мужчина с самым ужасным прошлым и неизвестным будущим.

— Оставь их себе и береги себя.

Я обошел ее, нашел в себе силы, хоть и какая-то часть меня хотела задержаться, чтобы еще немного насладиться ее компанией.

Пара широких шагов, и я услышал:

— Приходите в Национальный театр оперы сегодня в семь вечера. Я буду играть.

Я не стал оборачиваться.

Все шло к одному.

Интересно все складывалось, я был на порядок старше ее. Она была заинтересована мной? Или видела во мне обычного потенциального слушателя?

Неважно, Флойд, у тебя привычка ломать не только свою жизнь, но и чужую.

Я дал себе установку свалить поскорее отсюда.

***

Когда в последний раз я был в театре оперы и балета уже и не помнил. Пришел сюда ради любопытства или воспоминания о беззаботном детстве. Скорее, да. Это и было основной причиной, почему я пропустил рейс, а не потому, что послушал красивую девчонку с ее наивным умением убеждать. Но увидеть разок ее в своем деле, не спорю, хотел. Пусть это было в последний раз.

Она была великолепной исполнительницей, облаченная в костюм нимфы. Солировала, находясь посреди сцены. Все взгляды были направлены на нее, даже софиты подсвечивали только ее фигуру. Не важно, сколько солистов и исполнителей находилось в этом зале. Я был поглощен ею, ее игрой, девственной красотой, и, как будто что-то знакомое шевельнулось в груди, но мигом отпихнул все чувства в сторону.

Музыка. Здесь и сейчас. Только она одна — тонкая мелодия чувств, волнующее лишь мое сердце.

Я мало увлекался музыкой. Так, может быть, почему не начать увлекаться ею сейчас, сидя в этом огромном зрительном зале? Вроде бы с толпой и в то же время один. Растворяться в этой чистой мелодии, быть ее частью, небольшим кусочком ее истории, начать жизнь с ее звуков. А там, глядишь, и очищусь сам. Кто мог знать?

По крайней мере, теперь у меня был на это шанс.

КОНЕЦ