"Эти заманчивые сокровища дракона" - Михаил Исхизов

Надо напророчить рыцарю победу, - решил он. - Но обставить ее возможность такими условиями, чтобы в случае поражения всем было понятно: рыцарь погиб только потому, что не послушался Мудреца, поступил вопреки его советам. Если рыцарю повезет и он победит, то все должны знать, что это произошло только благодаря советам Мудреца. После хорошего пророчества, в таком важном деле, как битва с драконом, имя мое будет у всех на устах, слава моя затмит всех нахальных и полоумных старцев, нагло выдающих себя за Мудрецов и Предсказателей. И жители Геликса с ликованием встретят мое возвращение.

Так оно и будет, - окончательно определился Кныпш и пожалел, что не может сейчас выступить перед толпой. Вместо толпы пред ним стоял глупый ученик с широко открытым ртом. И все же, предчувствуя свое славное будущее, Кныпш молчать не стал. Он поправил подушку набитую козлиной шерстью и гордо выпрямился в кресле.

- Радуйся, тупица, скоро я вернусь в Геликс, - сообщил он Тихоне. - Народ оценит мою мудрость и примет меня с распростертыми объятиями. И все свои надежды на будущее он свяжет с моим именем. Я ушел из Геликса гонимый подлыми врагами, но вернусь в город с гордо поднятой головой. Народ поймет что я, и только я, достоин управлять этим славным городом. Он изберет меня бургомистром.

Когда Кныпш начинал говорить о своем предназначении, он делал это так горячо и убедительно, что сам начинал верить в то, о чем говорит.

- Я уволю из канцелярии всех взяточников-эльфов, а хитрозадых гномов вышибу в Неокс, и пусть они там обманывают друг друга. Я прикажу высечь Плешивую Дылду и повесить его на площади Тридцати Трех Монахов Мучеников. Потом отменю смертную казнь. Все будут радоваться, прославлять мои ум и доброту. Воры и жулики перестанут воровать и обманывать, богатые раздадут свое имущество бедным. Своих врагов и врагов Геликса я изгоню из города, без права возвращения.

Кныпш взмахнул рукой, показывая, как он будет изгонять из города своих врагов и несколько раз дернул ногой, подтверждая, что он еще и пнет каждого врага, вышибая его за городские ворота.

Кныпша прорывало не впервые. Тихоня привык к его словоизвержениям и не верил ни единому слову. Но роль ученика, восторгающегося своим учителем, парнишка выполнял усердно: он, не отрываясь, глядел на учителя и делал вид, что восхищается каждым его словом.

"Главное, - считал он, - чтобы Кныпш не передумал и уговорил рыцаря вернуться в город".

- Я въеду в город на белом коне, - объявил Кныпш. - Народ будет ликовать, и устилать дорогу цветами, а ты удостоишься чести идти у стремени моего коня. Все мальчишки Геликса станут тебе завидовать.

"Сам ты белый конь с ослиными ушами", - мысленно обругал Тихоня благодетеля.

- О, мой мудрый учитель, ты даже не представляешь себе, как я счастлив, - заявил он.

- Правильно, будь достоин своего учителя, - Кныпш снова задрал голову и оттопырил нижнюю губу. - А сейчас удались. Я буду думать. Когда придет время, я позову тебя.

Глава двадцать седьмая.

Кныпш не торопился. Калант, хоть он и рыцарь, все равно должен терпеливо ждать, пока Мудрец соизволит выйти. Выступая в балагане, Кныпш хорошо понял, как важно держать публику в ожидании и надежде. И не только публику. Плешивая Дылда, чтобы показать работникам балагана насколько он важнее их, по часу заставлял ожидать тех, кто приходил к нему с какой-нибудь пустяшной просьбой, прежде чем впустить в конуру, которую он называл своим кабинетом. Рыцаря надо хорошо выдержать, а потом предстать перед ним загадочным и мудрым. Кныпш с сожалением подумал, что за время общения с тупыми поселянами, он все упростил. До чего славными были времена, когда он работал Мудрецом в балагане. О его выходе возвещали звонкие трубы, и все затихало. Он выходил окутанный тайной, мудрый, в балахоне, покрытом разноцветными блестками. В каждом слове его была скрыта тайна, и в каждом движении его была скрыта тайна. Его слушали, затаив дыхание. Что и говорить - балаган самая хорошая школа для тех, кто хочет возвыситься.

- Они с нетерпением ждут тебя, учитель, - доложил Тихоня.

Кныпш не торопился. Он желал понять, производит ли его вид должное впечатление. Мудрец уставился в потолок пещеры, выпятил толстые губы, сурово нахмурил брови и поднял правую руку ко лбу...

- Да, - сказал ученик, который понял чего добивается Кныпш. - Ты величественен как сам святой Фестоний.

- Ты, как всегда, говоришь глупости, - осадил его довольный Кныпш. - Я просто верный последователь святого. Иди и объяви, что я скоро выйду. Сделай это неспешно, торжественно и, главное, громко.

Когда Тихоня вернулся, Кныпш подождал еще немного, потом медленно двинулся к выходу из пещеры. Он появился перед отрядом Каланта босой, в белом балахоне, подпоясанном простой веревкой. Шаги его были неторопливыми, каждый из них величественен, взгляд устремлен куда-то в дали, неведомые простым смертным.

Члены отряда по разному отнеслись к выходу Мудреца.

- У-у-х... - нарушил тишину Бахаррак. Варвар явно хотел сказать что-то нелестное в адрес Кныпша, но удержался. - Разрази меня гром!

Маг с интересом разглядывал местного Мудреца. В Геликсе он знал несколько представителей этой профессии, и все они были жуликами, даже не особенно умными. Одного из них, который возомнил о себе и неуважительно отозвался о магах, пришлось, как следует, проучить.

Буркст насторожился. Здешний Мудрец вырядился под святого Фестония, а это попахивало ересью, а Альдарион не скрывал своего презрения. Но Калант смотрел на Мудреца как завороженный, явно ожидая от него чудесных откровений.

Сделав с десяток шагов, Кныпш остановился. Справа, на полшага сзади, почтительно застыл Тихоня. Слева заняла место коза Гельма.

- Приветствую вас путники! - Кныпш поднял правую руку как будто для благословения, но тут же медленно опустил ее. - Я ждал вас. И желаю вам удачи во всех помыслах ваших, и делах ваших.

- Приветствуем и мы тебя, Мудрец, - ответил Калант. - Мы также желаем тебе всяческого благополучия. Не можем ли мы совершить какой-нибудь подвиг, чтобы защитить тебя или избавить тебя от врагов?

- У меня не может быть врагов, - губы Кныпша растянулись в многозначительной улыбке.

- Не осчастливишь ли ты нас пожеланием, что надо где-то уничтожить мерзкое чудовище или восстановить справедливость?

- В краях, где я живу, царят мир и благополучие, - сообщил Мудрец.

- Не укажешь ли ты нам вдову, или сироту, которым надо помочь? - продолжал Калант.

- Благодарю тебя, благородный рыцарь. Здешние вдовы и сироты находятся под моим покровительством.

Убедившись, что Мудрец и все, обитающие от него поблизости, не нуждаются в защите и восстановлении справедливости, Калант перешел к делу: