Рыбалка в море Демонов - Майкл Ши

подрумяненном пламенем множества факелов небе. Толпа вздохнула, как один человек, и все головы синхронно повернулись в одну сторону, точно чашечки цветов за солнцем. Фаланга, завершив горизонтальное движение, пошла вниз. На подвесных дорожках по обе стороны незаконченного пальца застыли двое рабочих. Они приняли драгоценный груз в воздухе и начали направлять его, бережно, почти нежно соединяя сухожилие подвешенной фаланги с суставом предпоследней кости. Фрагмент качнулся и вошел на место, издав при этом негромкий сухой щелчок, на который с привычным запозданием ответило притаившееся в пустом городе звонкое эхо. И сразу же раздался куда более мощный звук.

Сначала все увидели, как скелет легким, быстрым движением словно бы стянулся: все косточки до последней с безукоризненной одновременностью двинулись навстречу друг другу, отчего по колоссальным останкам будто пробежала рябь. Мгновение спустя долетел звук – всем показалось, будто загремели сотни тысяч щитов, копий и мечей огромной, отлично вымуштрованной армии, выполняющей команду «кругом». Рокот, окатив толпу, заставил ее замереть в изумлении. И тут глазницы лежащего навзничь скелета превратились в озера ярко-оранжевого света, из которых в темное ночное небо ударили два мощных луча. Пальцы правой руки осторожно сомкнулись вокруг примостившихся на ладони рабочих.

Пронзительный вопль перекрыл вызванный этим движением гул. Легионы новых Смотрителей поднимались на крыло. В следующий миг стадо возобновило свою атаку на стену, причем с такой сокрушительной силой, в сравнении с которой все предыдущие удары казались простой разминкой перед настоящим делом. В смятении, обуявшем на несколько мгновений жителей города, никто не заметил, как над северными воротами навис громадный крылатый призрак. Но вот видение спикировало вниз и замерло, вибрируя крыльями, прямо над головами Старейшин, усугубив владевший ими ужас. На спине воздушного чудовища – это была одна из свежевылупившихся Смотрительниц, – точно всадник в седле, сидела Дама Либис, а позади нее Ниффт Кархманит. Хозяйка святилища воскликнула:

– Старейшины! Сограждане! Внемлите, о почтенные верующие, алчная моя паства, внемлите, вы, мои дорогие, вечно сомневающиеся, жаждущие дукатов расхитители законной собственности и богатств Пастура! Внемлите последнему священному пророчеству моего служения, нет, всего моего культа! Во-первых, взгляните, если на то будет ваша воля, на Великого Пастура!

Ирония была совершенно излишней. Все видели, как гигант сел, как он исполненным удивительного изящества движением, одновременно ловко и небрежно, перегнулся через край плато и выпустил рабочих, которых держал в руке, на безлюдную улицу. Затем он выпрямился и, проворно шевеля тонкими пальцами, обобрал с себя, точно паутину, опутывавшие его леса. Увесистые обломки, звеня, посыпались на крыши окружавших акрополь зданий; причудливая музыкальность этих звуков, с некоторым запозданием достигая стен, произвела на впавшую в оцепенение толпу впечатление чуда, одного из многих, что им еще предстояло увидеть. Ибо вслед за этим гигант ступил с плато вниз, уперся руками в площадку, где его тело лежало всего несколькими мгновениями раньше, и склонился, переводя прожекторы своих глаз, словно в задумчивости, с одного предмета, заполнявшего его недавнее ложе, на другой.

– А теперь, если на то будет ваша воля… – Либис сделала паузу – ее слова эхом пронеслись над толпой, обострив внимание слушателей, – а затем раскатистым голосом заговорила вновь: – А теперь, если на то будет ваша воля, узрите Наковальню Пастура, которая послужит ему вновь, как служила и раньше, но не для того, чтобы ковать звездные корабли для других, а для того, чтобы изготовить свой собственный, ибо наш мир утомил его, мои бывшие прихожане! Несказанно, до самого крайнего предела утомил его наш мир. Сейчас Смотрители отдадут стаду, для которого золото не является настоящим препятствием, команду быстро и, если с вашей стороны не последует сопротивления, мирно снести городские укрепления. Отряд богинь уже сторожит выход из гавани, другие патрулируют стены со всех сторон. Вы будете работать на Пастура, причем так, как не работали никогда в жизни, и, хотя служба ваша будет долгой, новый хозяин не причинит вам вреда, если вы станете во всем подчиняться ему и трудиться в его кузнях. А теперь позвольте откланяться, и поверьте, я делаю это не без некоторого удовлетворения постигшей вас судьбой. С шестнадцати лет служила я не встречавшему благодарности храму, куда вы приходили выслеживать да вынюхивать, лишь когда Богиня швыряла вам кусок лакомой требухи, которой вы так жаждали. Я сполна познала вкус одиночества, выпадающего на долю преданного своему искусству художника. Безусловно, возможность посмеяться над вашим невежеством скрашивала мое одинокое бдение, да и другое, ни с чем не сравнимое счастье, также, ибо именно на период моего скромного служения пришлись великие события: воскрешение стада и освобождение скованной допрежь воли Богини. Этими обстоятельствами я, не колеблясь, воспользовалась и благодарна, что именно мне из многих тысяч служителей храма выпала эта честь. А теперь, Младший Служка, готовься сопровождать меня. Залезай!

Старейшины отпрянули, когда при этих словах жрицы ее крылатый скакун устремился к ним. Служка, разделяя всеобщее замешательство, попятился тоже.

– Как? – вознегодовала жрица. – Ты что же, полагаешь, что тебе удастся выжить в этом огромном лагере рабов после того, как ты открыто поддержал меня? Летим со мной, или умрешь здесь, другого выбора у тебя нет. Пастуру и без того хватит работы, некогда ему сторожить твою жалкую жизнь.

Пламенные возражения замерли на устах Служки. Не переставая изумленно таращиться, вскарабкался он по колючей ноге Смотрительницы. Богиня взмыла в небо, и оттуда донесся голос Либис:

– А теперь прощайте. Ваш новый хозяин примется за работу сейчас же, и ему понадобятся его инструменты. Вы, у ворот, освободите стену, прежде чем он придет за своим Молотом!

Пастур провел рукой по Наковальне. Одного легкого движения хватило, чтобы очистить ее от всего, что ее загромождало. В лавине посыпавшихся на город обломков здание Совета Старейшин смешалось с храмом. Затем, с удивительной аккуратностью выбирая наиболее просторные участки между домами, очень немногие из которых он сокрушил на своем пути, титан зашагал к гавани. Там он протянул руку за Посохом. Пальцы его скользнули в те самые волны, откуда их совсем недавно извлекли, и, с бульканьем и чавканьем, Посох оторвался от морского дна и поднялся в усыпанное звездами небо, роняя куски покрывавших его сооружений. Верхний его конец, от века сокрытый песком и илом, изгибался наподобие пастушеского посоха. Десяток Смотрительниц немедленно взмыл в воздух и расселся на петлеобразном навершии. Гигант обратил маяки своих глаз к северной стене города и взмахнул в ее направлении рукой. Смотрительницы устремились туда и довершили очистку стены от потерявших способность двигаться обитателей Наковальни, пока Пастур приближался, чтобы поднять свой Молот, так долго лежавший без дела.