The Pirate Adventure - Mel

— Но ведь...— Френсис неожиданно поняла, что имел в виду этот маленький негодник, и глаза ее с недоумением расширились. – Ох…

— Наконец-то ты начала все осознавать, — юный Посланник вытянул руку над свечой и провел ладонью по пламени. Огонь вздрогнул, встрепенулся, почувствовав какую-то преграду со стороны, но затем обрел обыкновенную форму. — Ты же молодая особа, Френсис, включай свою женскую мудрость! Каждое существо на свете имеет право быть любимым; любой человек, сколько бы он подлостей не совершил в своей жизни...и такого ведь тоже можно полюбить, ты не согласна? Да, возможно, любовь эта будет выдавлена из жалости... Но, черт подери, попробуй мне возразить, сказать, что это не любовь! Тебя пугает это, не правда ли? Сначала взбеситься его наглостью, полной непохожестью на других личностей, с которыми ты была так близко знакома, заинтересоваться его нелогичными действиями, проникнуться им, испытать жалость к его нелегкой истории, а потом взять и полюбить. Как там говорится про запретный плод? Хотя нет, почему же он запретный? Он просто гнилой изнутри, отвратно выглядевший и снаружи, поэтому его никто не трогает, да и ему и самому неплохо живётся в этом мире в одиночестве. Но вот тут-то появляешься ты, мечта любого мужчины. И вот вы сталкиваетесь, происходит всплеск бурных эмоций. Разные умы, разные взгляды…Чёрт вас побрал, да это же и есть оружие против нашего мира! Самое сильное и непокладистое на всём белом свете.

Френсис даже плакать не могла в таком подавленном состоянии. Она молча сидела на месте, не шевелясь, наблюдала только за этим плодом ее омерзительных фантазий. Она понимала, что больше не в силах отнекиваться, что-то кричать и доказывать в ответ.

Ох, Господи, какой же она обладала прежде властью... Дело заключалось даже не в деньгах, не в наличии стражи, а в ней самой, в ее полной убежденности, что все будет хорошо...что с ней все будет хорошо.

— Ты все уяснила, — Посланник заулыбался. И в его улыбке крылось что-то такое, от чего Френсис начало казаться, что она заключила договор с самим Сатаной. Хотя, слабость в теле, подавленность в мыслях мешала ей что либо предпринимать. Кто бы мог предположить, что эта красивая девушка, обладающая твердым и решительным характером, так легко и спокойно смирится с этой ненормальной, просто нелепой...любовью, лишенной всякой нравственности...

Нездоровое влечение к убийце разрушили все... Все, во что Френсис могла только верить, теперь же опереться было не обо что...

— Свою задачу я выполнил, — мальчик с явным удовольствием облизнул пальцы. – И в принципе, я не вижу тут никаких поводов убиваться. Знай, что этой силой можно не только уничтожить, но и спасти…ты поняла, что я имею в виду, — и он пальцами затушил огонь.

— Френсис! Френсис! Ты должна это видеть! — Том почти кубарем влетел в каюту, безудержно и взволновано крича. Он был настолько морально возбужден, и поэтому не сразу понял, что Френсис его не слышит. Облокотившись о стол, девушка спала сладким сном, а огонь, гревший когда-то ее, потух. Мальчик подошел к француженке, осторожно потряс ее за плечо. С одной стороны, ему не хотелось ее будить, но при всем этом желание поделиться внезапными открытиями усиливалось с каждой секундой. Том недовольно затопал ногой, так толком и не решив — будить Френсис или не будить.

То, что он увидел на палубе, казалось для него сенсацией, учитывая еще то, что Том был ребенком. Маленьким и сильно впечатлительным существом, для которого любое необычное явление переживалось через чур ярко.

К тому же не каждый день тебе выпадает шанс увидеть дракона.

Огромное, черное пятно, обладающее парой длинных, заостренных, как у летучей мыши, крыльями быстро, лавируя между лиловыми облаками, проплыло над кораблем и исчезло в глубинах зловещего, призрачного тумана также внезапно, как и появилось. Том не единственный увидел это нечто, но только он один воспринял это, как что-то поразительное, и не думая о том, что данное "чудо" обратится для Армады в очень неприятную проблему.

Посланник тоже увидел это существо-дракон, по словам Тома — и его настроение из плохого переросло на планку "отвратное". У себя в каюте пират открыл сундук, где хранилось его оружие и постепенно сгреб оттуда все, что посчитал нужным для борьбы с очередным неведомым врагом. Он был почти уверен в том, что "дракон" вернется, как только закончит свой облет, которым наверняка занималось всю свою долгую жизнь. Посланник вынул коробку с круглыми пулями, потряс ею рядом с ухом, мысленно вычисляя, сколько он сможет продержаться с мушкетом, а затем спрятал ее в карман порток. Мачете висел на бедре, и дарил своим присутствием небольшое ощущение защищенности. Порой, вычищая острое и холодное лезвие, Артур чувствовал запах крови. Мачете полностью был пропитан вражеской кровью. Может быть, именно поэтому, держа его за потертую рукоятку, Посланник чувствовал его силу, которая пылала так же ярко и неистово, как живое пламя.

Негромко хмыкнув, пират закрыл крышку сундука и, собрался было, покинуть каюту, но тут его внимание привлек в углу блестящий предмет. Рядом с пустым шкафом стояла сабля. Пират взял ее в руки и внимательно посмотрел на, высеченный на рукоятке, образ золотого льва.

После того, как добрая половина экипажа Армады увидела пролетающего "дракона", на горизонте, где небо из темно-лилового плавно переходило в абсолютно черный цвет, появился маленькое, серое нечто. Из-за огромного расстояния даже зоркий глаз самого заядлого моряка не мог определить что это было такое.

— Может, очередное чудище? — предположил кто-то из пиратов, когда слух о неясном пятне вовсю разнесся по судну.

К великому счастью, пятно не было никаким чудовищем, а при неторопливом приближении Армады к нему, всем вскоре стало ясно, что они натолкнулись на очередной островок. Хотя, тут можно было и поспорить — что хуже — морской монстр или же таинственный остов, скрывающий в себе что-то более жуткое, при встрече с которым смерть казалась великодушным подарком судьбы. Только остров этот значительно отличался от своего приспешника: скорее это был даже не остров, а огромная скала, похожая на купол какого-то дворца. Устремленную острыми концами к небу, её окольцовывал ряд мелких, но не менее опасных для Армады рифов. Своею необычайной остротой они напоминали штыки.

— И что нам делать? — спросил Хьюстон, крепко вцепляясь пальцами в штурвал. Даже такой ухоженный и явно уважающий себя тип, как он, благодаря этому миру умудрился растерять всю свою гордую ауру. — Куда дальше, капитан?

Посланник сидел на абордажных сетях, что в некоторых местах судна заменяли перила. Свесив ноги над океаном, пират пожирающе разглядывал ровный до омерзения ряд рифов, словно выискивая в них что-то очень важное, какую-то зацепку.