История Византийской империи. Становление - Федор Успенский

На Востоке самым многолюдным, богатым и просвещенным городом была Антиохия. Выстроенная на берегу Оронта, она имела важное торговое и военное значение вследствие близости от моря; этот город пользовался вниманием римских императоров и широко распространял свои улицы и предместья по склонам горы и по долине. По населенности он был вторым городом империи, а по богатству, роскоши городских обитателей и по красоте городских зданий не уступал самой столице. Сенат и городские димы отстояли свои привилегии во время Юлиана и вызвали его едкую и насмешливую критику над нравами Антиохии в составленном самим Юлианом произведении «Мисопогон»; хотя языческие нравы уступили место христианству, но около древнего святилища Аполлона в предместье Дафна долго еще собирались для тайных жертвоприношений приверженцы старого культа. В V и VI вв. Антиохия пользовалась еще прежней славой как административный центр для губернатора Сирии и как кафедра антиохийского патриарха. Христианские императоры оказывали ей исключительное внимание; о построенной Константином Великой церкви, сгоревшей в царствование Юстина, рассказывается, что равной ей не было во всей империи [286].

Торговля Антиохии была обширная, от нее шел караванный путь в Персию и Индию, и она посредничала в торговых сношениях Европы с Азией. В начале VI в. в Антиохии было до 300 тыс. населения. Как и в Константинополе, здесь была бойкая общественная жизнь, народ любил игры и состязания в цирке и зрелища. Цирковые партии в Антиохии так же, как в Константинополе, привлекали к себе внимание димов и регулировали общественную жизнь. Нередко были смуты и волнения, которые заставили правительство запретить цирковые представления. Хотя христианство пустило в Антиохии наиболее глубокие корни и антиохийская патриархия считалась апостольскою по происхождению, тем не менее в этом городе смешанного происхождения общественные нравы изменялись весьма медленно и жизнь носила черты, отличные от константинопольского византинизма. Самым существенным отличием Антиохии было то, что с конца V и особенно в начале VI в. она стала центром религиозного разногласия, выразившегося в монофизитстве. Духовные вожди антиохийского духовенства, будучи осуждены Константинопольскою Церковью, сделались представителями не только национальной Сирийской Церкви, но, вместе с тем, и политическими вождями сирийского народа в его стремлении к сепаратизму.

В борьбе с Антиохией Юстиниану помогли стихии. В 526 г. страшное землетрясение нанесло Антиохии непоправимые бедствия, в то же время пожар истребил оставшиеся неразрушенными здания. Через два года новое землетрясение посетило Антиохию. Хотя правительство не щадило средств на восстановление общественных зданий и на помощь пострадавшим, но эти бедствия были для Антиохии роковыми. Новое несчастие разразилось над городом в 540 г., когда Хозрой взял ее приступом и предал опустошению и грабежу. После персидского погрома самое имя города, казалось, предастся забвению. Персидский царь вывел в Персию громадное множество пленных, забрал с собой сокровища из публичных и частных зданий и задумал поселить пленных в особом, отделенном для этой цели месте близ Ктесифона. Новому населению даны были права города и имя Антиохии. Правда, Юстиниан не щадил средств, чтобы возобновить сирийскую столицу. Он частью возобновил прежние здания, частью построил новые; в особенности, однако, щедрость императора имела целью новые церкви и благотворительные учреждения, в устройстве коих ему помогала царица Феодора. Но юстиниановская Антиохия далеко уже не была либеральной и вольнолюбивой Антиохией IV и V вв.

Ничто, однако, не может выразительней характеризовать внутреннюю политику Юстиниана, как провинция Сирия, подвергшаяся страшным преследованиям из-за религиозной идеи. Здесь и поныне еще можно наблюдать следы этой политики, следствием которой были ослабление Сирии и довольно легкий переход ее под власть арабов. Поэтому находим уместным войти в некоторые подробности.

Вот как современный событиям писатель передает впечатление от переживаемых им событий: «В начале царствования Юстиниана на Востоке явилась звезда, подобная большому копью. Это видение всех привело в страшное смущение, потому что явление подобной звезды с таким блеском и таким быстрым движением предвещало грозные события, которые не замедлили исполниться, ибо скоро люди испытали многие бедствия и убийства и пролитие крови. В 525–526 гг. Антиохия неожиданно загорелась со всех сторон, пожар свирепствовал почти 6 месяцев в разных частях города, причем погибло в пламени много людей. В то же время последовало сильное землетрясение. Небесный гнев с такой силой и суровостью преследовал людей, что того, кто спасался от землетрясения, пожирало пламя, и летящие искры производили новый пожар там, где падали. С неба падал огненный дождь, так что весь город, разными способами разрушенный, поверженный, уничтоженный и сделавшийся добычей огня, горел, как пылающая печь, за исключением нескольких домов на вершине ближайшей горы. Долго держалась Великая церковь, построенная Константином, но и она на седьмой день сгорела до основания; то же произошло и с другими церквами, и они, выдержав землетрясение, уничтожены были пожаром». Это было пятое землетрясение, испытанное Антиохией, но в 539–540 гг. она подверглась новому бедствию землетрясения, вследствие которого выстроенные вновь здания снова были разрушены, пострадали также стены, ворота и многие церкви.

От описания бедствий, разразившихся над Антиохией и другими городами, как Помпейополь в Киликии, Лаодикея, Кизик и др., переходим к гонениям, постигшим Сирию на почве религиозных разногласий. «Во многих частях Антиохии, — говорит Иоанн Ефесский, — во всей Аравии и Палестине, во многих южных и северных городах и в пустыне анахоретов и даже до границ Персии и в прочих городах Востока население изгнано с мест жительства и рассеяно; тех, кого удавалось захватить, сажали в кандалы, и запирали в темницы, и подвергали всяческим наказаниям и мучениям. Многие после отобрания у них имущества умирали под нещадными ударами, на иных насылаемы были военные отряды и разного рода притеснители, которые гнали их с одного места в другое страшными притеснениями… и тех верных, которые принимали изгнанных в свои селения и дома, подвергали грабежам, ударам и истязаниям. Одновременная и стремительная буря преследования жестоко и неудержимо разразилась над всеми землями, всеми городами и над всеми деревнями. У всех церквей и монастырей, у городов и деревень с жадностью и жестокостью расхищены имущества не только церковные, монашеские и монастырские, но и те, что принадлежали светским лицам, женщинам и детям. Всячески притесняемые, мучимые, оскорбляемые, изгоняемые в различные земли и в места поселения, они терпели всякие мучения и все бедствия и испытали все несчастия ради истинной, правой и непорочной веры. То, что мы намерены здесь описать, превышает всякое разумение и не может быть изложено даже во множестве сочинений, в особенности события времени Павла, Евфрасия и Ефрема[287], когда мужские и женские монастыри Сирии, западные и восточные, как большие, так и малые, вынесли с величайшим терпением всяческие преследования, всякую тягость, мучения, голод, жажду, холод и жестокую наготу. Из них некоторые, нашедши на нынешний день пристанище, если не к вечеру, то завтра уже подвергаются изгнанию и не могут найти себе на ночь ночлега. Итак, наподобие зверей они проводят ночи под открытым небом, бродя по полям и горам, а случись суровая зима, ночуют под дождем, на снегу и на морозе, сидя на скалах, подверженные стуже и холоду и сильным ветрам, не имея ничего подложить под себя и немного прилечь и растянуться на земле. Случалось, что преследователи выселяли верных из их обителей, стаскивали со столбов и изгоняли из келий. Таковые мучения и бедствия и тяжелые испытания постигли монашеский чин во время жизни Павла» [288].

По отношению ко времени патриарха Ефрема у нашего писателя сообщается следующее: «Ефрем, сын Аппиана из Амиды, произвел сильное возмущение в Церкви Божией на Востоке и во всей Сирии. Ибо, обходя все земли и города, он опустошил большие и малые монастыри, поверг на землю и самые столпы, с которых согнал подвижников, других, выгнанных варварской силой из их затворов, мечом и бичами принуждал принять причащение. Военной силой разогнал монахов из монастырей, как находящихся близ Амиды, так и рассеянных по всей стране. Изгнанники в громадном числе пошли в древний монастырь, прежде цветущий и многонаселенный, по имени Телла. Когда они здесь немного отдохнули, посланы были многочисленные ромэйские войска и хорепископы и дозорщики, чтобы выгнать их отсюда. Но, когда войска вошли и увидали длинные и густые ряды, выстроенные для церковной службы, то испугались, приняв их за исполинов. Итак, оставив в покое монахов, они захватили ближайшие деревни и начали их опустошать и захватывать скот. Крестьяне с плачем просили монахов или пожалеть их и уйти, или помочь им сразиться с войсками. Видя скорбь и плач всей страны, изгнанники отправились в страну пустынников, где в монастыре Populorum жило до 1000 монахов. Поставив здесь палатки под открытым небом, они привлекли сюда жителей окрестных селений, которые сходились толпами столько же для принятия благословения, как из любопытства. Тогда патриарх Ефрем приказал своему брату Иоанну, командовавшему отрядом в Едессе, отправиться к монахам и предложить им выбрать уполномоченных от каждого монастыря, чтобы переговорить с ним о спорных предметах. Когда же монахи отказались принять это предложение, то Иоанн, распалившись гневом, как вавилонская печь, приказал явиться сюда военным людям, находившимся в Амиде. Тогда старцы монастырей, повинуясь Писанию, которое не одобряет употребления оружия, сделали постановление, чтобы монахи каждого монастыря, разделившись на отделения по числу священников, направились туда, куда заблагорассудит повести их начальник каждого отделения. Что касается стариков, то они должны были, переправившись за Евфрат, ожидать хода событий. Так оставлен был монастырь, снабженный всеми необходимыми для жизни предметами. Как сказано было раньше, никто не смел дать им приюта в своем доме, иначе дом подлежал конфискации, и хозяин дома подвергался уголовной каре, вследствие чего многие были принуждены, как звери, скрываться в пещерах и недоступных местах, прилежащих к Евфрату, между ними случилось быть и мне смиренному, — замечает автор. — Когда слух об этом распространился в соседние города, многие по внушению Божию доставляли им ночью хлеб, вино, овощи и другие необходимые предметы. Многие, подчиняясь необходимости, заходили в недоступные горы, покрытые снегом, и скрывались в загонах козьих и овечьих. Так все угнетаемы были стужей, и холодом, и теснотой, и другими бедствиями!» [289].