Второго шанса не будет - Сурен Цормудян

Между свиноподобными ДОТами показались три человека. Они были одеты в теплые одежды, обшитые звериными шкурами. На валенки одеты короткие и широкие самодельные лыжи, для более комфортного передвижения по снегу. Люди направились к луноходу.

— Юра, ну-ка выпусти, я с ними потолкую, — сказал Людоед, накидывая шинель, беря в руки автомат.

— Хватит уже аппарель без крайней нужды открывать. Холод собачий. Через шлюз лезь, — ответил космонавт.

— Спасибо, что не отказал, — проворчал Крест, открывая внутренний люк.

— Я с тобой, — подал голос Николай.

— Давай, блаженный, — Людоед кивнул.

— Не называй меня так, — буркнул Васнецов, одевая бушлат.

— Хорошо, блаженный. Не буду.

Выйдя на холод позднего вечера, они зашли вперед и остановились между шлагбаумом и носовой частью лунохода. Позади захрустел снег от шагов Варяга.

— Здрасьте вам, — махнул рукой тот из местных людей, что шел в авангарде. В руках он держал автомат Калашникова с уменьшенным магазином и оптическим прицелом. Ствол, цевье, ложе и приклад с оптикой, были аккуратно перемотаны белым бинтом, видимо для лучшей маскировки в снегу. — С чем пожаловали?

— С миром конечно, — великодушно улыбнулся Людоед. — Там табличка. Мы подумали, что у вас можно передохнуть.

— Правильно подумали, — кивнул человек. — Мы даем временный приют путникам.

— А какие условия?

— Условия простые. С собой никакого оружия. У нас надежное хранилище, куда его можно сдать на время постоя. Никаких курительных и зажигательных принадлежностей. Людей с проказой и лучевой болезнью не территорию не пускаем.

— А расплачиваться чем?

— А что есть? Берем патроны. Десять патронов к «Калашу» 5,45 равняются двум патронам к СВД или одному патрону к ВСС. Один патрон к «Калашу» 7,62, равняется двум патронам 5,45. НАТОвские и охотничьи патроны дешевле. Берем хорошо выделенные звериные шкуры. Оружие любое в рабочем состоянии. Гранаты, взрывчатку, топливо, мясо, овощи, семена к морозостойким культурам. Амуниция, бронники, дозиметры, армейские аптечки, шприцы в упаковке, сахар, соль, сигареты или табак. Запчасти для снегоходов и квадрациклов. Оптика. Столярный и слесарный инструмент. Если среди вас есть женщины, то могут оплачивать телом. Если есть мальчики, то можем подобрать клиентов и для них. С вашего согласия, конечно. Короче все что угодно. У нас есть еще и магазинчик, где можно выменять что-нибудь. Оплата по нашим девочкам и их услугам отдельная.

— А вам фотоаппарат «Зенит» не нужен? — спросил Крест.

— Да на кой? Хотя есть тут у нас один фанат этого дела. Переговорите с ним. Может он вам отвалит за него горсть патронов или еще чего, а этим вы уже с нашим председателем расплатитесь.

— А мы можем оружие не сдавать, а оставить в нашей машине? — поинтересовался Варяг.

— Конечно. Только брать его оттуда нельзя пока вы на постое. А машину загоните в бокс под охрану.

— Помыться у вас можно будет?

— Конечно. Даже попариться. Даже с бабами, — человек усмехнулся. — За вашу оплату любой каприз.

— Ну, что Варяг? — Крест взглянул на Яхонтова.

— Годится, — кивнул тот. И обратился к местному. — Куда машину подогнать?

— Сейчас покажем, — ответил тот и обернулся к своим бойцам. — Тура, Ферзота, откройте шлагбаум.

— Меня смущает то, что мы будем там без оружия, — вздохнул Николай, когда луноход тронулся к гаражу, у которого встал старший, встретивший их.

— А руки, ноги и голова разве не оружие? — усмехнулся Людоед. — Не дрейфь. Их тоже понять можно. Пустить к себе в крепость вооруженных незнакомцев в наше время весьма глупо. А нам главное держаться всегда вместе. Нас пять здоровых мужиков. Я подозреваю, что тут много топлива у них. Недаром они запретили курительные принадлежности. Если так, то они сами особо шалить оружием не будут. А если так, то стоит опасаться только их ножей. А холодным оружием меня не очень напугаешь, — Илья подмигнул. — Главное меня держитесь. Если что, я полон сюрпризов. Но, думаю, все обойдется. Мужики вроде дружелюбные. Да и какой резон им клиентуру отпугивать? Нужное дело делают.

26. Голоса мертвых

— Господи, глаза-то как болят, — дрожащим голосом произнес Константин, растирая одной рукой лицо, а другой крепко вцепившись в руль прыгающего на ухабах внедорожника.

— Ну, зачем тебе надо было фотографировать? Вот скажи? Один снимок сделал, так тебе еще два надо было? Зачем, Костя? — причитала его супруга Надя, сидевшая на заднем сидении машины и крепко прижимающая к себе их четырехлетнего, перепуганного сына Егора.

— Ничего ты не понимаешь. Знаешь сколько получил человек, который сфотографировал момент взрыва горы «Святой Елены»? Много получил! А ведь он тоже еле ноги унес!

— Ты псих Костя! Ты же чуть не ослеп!

— Да ерунда. Пройдет. Все равно, что на сварку смотреть. Тем более что я зажмурился.

— А что это было вообще?

— Как будто атомный взрыв, — пожал отец семейства плечами, продолжая вести автомобиль.

— О господи!!! — закричала супруга. — Как такое вообще может быть?! Как?!

— Не ори! Ты Егорку пугаешь!

— А что ты сам говоришь? Атомный взрыв! Откуда?

— Да я могу ошибаться. Может электроподстанция рванула. Ну, там искры и все такое прочее. Ведь машина работает. Электромагнитного импульса значит не было. И камера, вон, работает. Хотя, может просто далеко до эпицентра… — Последнюю фразу он сказал тихо и сам себе.

— А зачем ты камеру включил? — Растерянным голосом спросила жена.

— Да что ей будет? Вдруг что-то еще интересное произойдет. А ее пока включишь, пока она к съемке приготовится. Хренота вся эта цифровая техника.

— Но это наш последний диск.

— Ага. И шанс отснять эксклюзив.

Машина подпрыгнула.

— Господи, да куда ты гонишь так? — воскликнула Надя.

— Подальше от той вспышки. Надо до ближайшего населенного пункта добраться и узнать что случилось. Радио шипит только. И у мобилы сеть потеряна.

— Но оно ловило ведь? И я всего час назад Вике звонила…

— Ну, если подстанция жахнула, то может и ретрансляторы обесточены. Да успокойся ты!

— Тебе легко говорить!..

— Почему это мне легко? Черт!

Внедорожник влетел в прикрытую травой яму у большого дуба.

— Застряли! Довольна?!

— А я причем тут?

— Ты меня отвлекала!

Мальчик, наконец, заплакал, не выдержав напряжения.

— Тихо, Егорка. Успокойся. Надя, да успокой ты его!

— Не ори!

— Да я не ору!.. Тихо!.. — Константин поднял руку.

— Ты это мне или себе говоришь?