Антология мировой фантастики. Том 4. С бластером против всех - Алекс Орлов

Майкл вдруг опомнился и с изумлением взглянул вниз на собственный кулак, которым он раз за разом с маху ударял в ладонь. Он даже не чувствовал боли. Он уже не сидел, а стоял, нависнув над Хобартом. Просто невероятно, как он быстро стал терять над собой контроль.

Он глубоко вздохнул и опустился на место. Доктор Хобарт рассматривал его с нескрываемым любопытством.

– Всего этого конечно не может быть, - проговорил он.

– Да, конечно, - отозвался Майкл, борясь с легким приступом головокружения.

– Я восхищен вами, мистер Вайерман, и хочу, чтобы вы знали об этом. Я восхищен и поражен тем, что услышал от вас. То, как вы сказали это… нет, здесь определенно в этом что-то есть.

Хобарт отлично владел собой - он по-прежнему был спокоен, по-прежнему вежлив и корректен, по-прежнему держал ситуацию под контролем. Но все это определенно требовало от него сил, возможно немалых. Казалось, что он раз за разом удерживает себя от чего-то.

– Величие и слава победителя? Восторг и наслаждение убийства? - спросил Вайерман. - Вы об этом говорите?

– Господи, конечно нет! Я имел в виду нечто большее, чем просто пыл юношеских фантазий. Надеюсь, что не это вами руководило.

На этот раз Хобарт наклонился вперед и похоже не замечал этого.

– Скажите, мистер Вайерман, вы ведь не имеете никакого представления о том, что значит строить планы на жизнь и неукоснительно следовать им? Как это - проложить на карте курс и плыть им к далеким жарким островам? Там есть все: уверенность в завтрашнем дне, положение в обществе, репутация - все, что угодно, что вы хотели бы иметь при себе, восходя на смертный одр. Сколько радости и наслаждения видеть, что планы ваши претворяются в жизнь, что вы правите свой корабль точно по начертанному ранее курсу, что вы правильно все рассчитали, что вам завидуют другие, менее целеустремленные и удачливые?

Майкл Вайерман ничего не понимал - он молча смотрел на шевелящиеся губы врача. Что это за человек, подумал он мимоходом, который живет настолько неуверенным в своей предначертанной удачливости, что готов с младых ногтей пуститься во все тяжкие лишь бы только перехитрить свою судьбу, какой бы она ни была ему уготована?

– Лично я уверен, что в этом есть и радость и удовлетворение, - продолжил Хобарт, чуть заметно вздохнув. - Можете поверить мне на слово. Люди очень часто строят свою жизнь таким образом, и те из них, кто поступает так сознательно, становятся наиболее преуспевающими в своем поколении. Они держат жизнь в узде и с наслаждением сознают это. Вы даже представить себе не можете, сколько удовольствия может получать от этого человек - а потом приходят такие как вы и небрежно начинают расшатывать основание мира, утверждая с уверенностью профанов, что в ход немедленно должны быть приведены средства повсеместного осушения океанов, а наши горделивые корабли загнаны на жалкие тесные отмели…

Хобарт меланхолично замолчал. Его лицо выражало мудрую грусть. Из услышанного Вайерман не понял почти ничего.

– Вы напуганы, доктор? - спросил наконец он.

– Напуган ли я? - Хобарт побледнел. - Напуган?

Он вскочил на ноги с искаженным лицом.

– Не смейся надо мной, мальчишка! Кто ты по сравнению со мной - пустое место! Я всегда знал точно, куда иду. На пути к своему теперешнему положению я не допустил ни одной ошибки. Я всеми уважаем, я состоятельный человек, я отлично знаю свою работу.

– В этом никто не сомневается - ведь пришельцы вас уже классифицировали.

Сказав это, Майкл Вайерман пожалел о своих словах - такая глупая была насмешка. Что-то расстроило Хобарта, и он не мог понять, что, но ясно было одно - этот человек воспламенялся так же легко, как и горные повстанцы. Возможно Хобарт был неправ, но наверняка он был образованней и мудрее Майкла. И он имел серьезные основания для раздражения. И если Майкл Вайерман не понимает их причин, то в этом только его вина, и ничья другая. А права смеяться над Хобартом он конечно не имеет. Он вообще не имеет права смеяться над кем-то.

Но реакция Хобарта все равно поразила его - словно он дал ему пощечину или выплеснул в лицо стакан воды.

– Да, черт возьми, они классифицировали меня - ты прав! Тридцать лет назад! Но где был бы я сейчас, что делал и как бы жил, если бы тогда этого не случилось? Что со мной стало за эти тридцать лет - разве я хоть сколько-то изменился? Как по-вашему, Вайерман? Я отличный психолог и всегда был им: это мое призвание. В свое время у меня был неплохой голос, я пел. Хорошо исполненная ария Дона Жуана до сих пор волнует меня больше, чем любое успешное достижение собственной жизни, и очень часто я вижу себя во сне выступающим на сцене в опере! Я пишу картины - по воскресеньям. Я занимаюсь скульптурой. У меня есть всяческие… - Хобарт поморщился, словно от презрения к самому себе -… всяческие хобби. Вот именно, хобби, потому что сейчас уже слишком поздно думать о другом. Я специалист своего дела. Браться за что-то еще я не имею права. По результатам тестов тридцать лет назад был сделан вывод, что я могу стать отличным психологом, а во всем остальном не достигну вершин. Тесты были совершенно правы - сейчас я в них собаку съел, я исследовал тысячи случаев и наблюдал за своими пациентами по много лет, и я знаю, что говорю. Пришельцы правы - и я не могу сегодня заново пройти тест, потому что сейчас, в пятьдесят, среди всего прочего узнать, что когда-то давно произошла страшная ошибка, и я должен был учиться пению и ставить голос, будет не просто горько - это убьет меня. Как может функционировать общество, если его специалисты будут покидать свои места просто из каприза или под влиянием внезапного порыва? Но что делать, Вайерман, если мне вдруг неожиданно захочется до смерти узнать, чем я стал бы, если бы тридцать лет назад моя жизнь пошла иначе, если бы мир развивался по-другому? Возможно, что в этом случае я мог стать не просто хорошим врачом, но великим человеком, певцом. Но я не задаюсь таким вопросом, и что же удерживает меня от этого?

Я боюсь, вы сказали? Да это так - я боюсь. Но соблазн так велик - как велик соблазн, черт возьми!

Майкл Вайерман смотрел на Хобарта во все глаза.

– Значит, вы несчастны?

– В том то и дело - я не знаю, счастлив я или нет!

– Тогда эти тесты… - Майкл попытался нащупать хоть какую-то логику. - Эти тесты должны всем указывать их место, то место, где люди смогут проявить себя лучше всего. Вы сами это говорили мне. При помощи тестов можно узнать о способностях человека, подобрать для него профессию, дать ему то, что он заслуживает. Если все это так, то в чем вы сомневаетесь?

– Я не сомневаюсь ни в чем! Я просто хочу спросить… себя, вас, сам не знаю кого. Я…

Хобарт опять замолчал.