Эмиль Верхарн: Стихотворения, Зори. Морис Метерлинк: Пьесы - Морис Метерлинк

когда же его предают, то предает и он… Я оклеветан флорентийскими комиссарами и без суда осужден республикой купцов, нравы которых вы знаете не хуже меня. Мне грозила гибель. Сегодняшний же мой поступок меня не погубит, а скорее спасет, если только меня еще что-нибудь может спасти…

Ванна. Итак, вы пожертвовали для меня немногим?

Принчивалле. Ничем. Я обязан был вам об этом сказать… Ценою лжи купить хотя бы одну вашу улыбку — на это я не способен…

Ванна. Браво, Джанелло! Это выше всякой любви, выше самых благородных ее проявлений… Я больше не стану прятать от тебя свою руку. Вот она…

Принчивалле. О, если бы ее любовь завоевала!.. А впрочем, все равно!.. Она моя, Джованна, я держу ее в своих руках, любуюсь перламутровым отливом ее кожи, чувствую в ней биение жизни, упиваюсь сладостною мечтою. Я ощущаю свежесть ее и тепло, я сжимаю ее, отпускаю, а она как будто бы мне отвечает на волшебном, таинственном языке всех влюбленных. Я покрываю ее поцелуями, и ты не отнимаешь ее у меня… Прощаешь ли ты мне жестокость испытанья?..

Ванна. Я точно так же поступила бы на твоем месте…

Принчивалле. А когда ты дала согласие прийти ко мне, ты знала, кто я?..

Ванна. Этого никто не знал… О флорентийском военачальнике ходили странные слухи… Одни говорили, что ты безобразный старик, другие — что ты юный прекрасный принц…

Принчивалле. Отец Гвидо, Марко, видел меня, — разве он тебе ничего не сказал?..

Ванна. Нет.

Принчивалле. А ты его не расспрашивала?..

Ванна. Нет.

Принчивалле. Когда же, беззащитная, во мраке ты шла одна и думала о том, что некий варвар ждет тебя в шатре, — ужели ты всем телом не дрожала, не замирало сердце у тебя?..

Ванна. Я знала, что должна идти…

Принчивалле. А после, меня увидев, не поколебалась?..

Ванна. Лицо твое повязка закрывала…

Принчивалле. Ну, а потом, когда я снял повязку?..

Ванна. Тогда уже тебя я не боялась… Ну, а когда вошла я в твой шатер, ужели ты и правда, Принчивалле, воспользовался бы моей бедой?..

Принчивалле. Да я и сам не знал, как поступлю!.. Казалось мне: лечу стремглав я в бездну, и всех увлечь хотел я за собой… Тебя я и любил и ненавидел… Когда б другую женщину я ждал, я бы свое намеренье исполнил… Я воспылал бы мщением и злобой… Мне стоит лишь напрячь воображенье — и тотчас все плывет перед глазами… И если б даже ты, моя Джованна, вдруг перестала быть самой собой, не то сказала слово иль не то движенье вырвалось бы у тебя, то с цепи сорвался бы хищный зверь… Но ты вошла — и зверь был укрощен…

Ванна. Да, укрощен, мне это стало ясно, едва переступила я порог. И страх меня покинул… Как ни странно, без слов мы поняли друг друга… Я бы, наверно, точно так же поступила, когда бы я любила так, как ты… Минутами мне кажется, что это ты слушаешь признания мои…

Принчивалле. И я тотчас же ощутил, о Ванна, как вдруг прозрачной сделалась стена, что разделяла нас. Я погружал свой взор как будто бы в прохладу волн, и выходил он из воды, пронизан лучами прямодушья и доверья… Казалось мне, что люди изменились, что я до сей поры в них ошибался… А главное, я изменился сам. Как будто неожиданно я вышел из долговременного заключенья, как будто бы все двери распахнулись, и рухнули решетки под напором цветов и листьев, и распались камни, и неоглядная открылась даль, и в душу хлынул чистый воздух утра, овеяв, опахнув мою любовь…

Ванна. Во мне разительная перемена с тобой одновременно происходит… Я от природы очень молчалива… Я до тебя так говорила с Марко, и то, пожалуй, не совсем… К тому же он погружен в свои мечты и думы, и наши с ним беседы крайне редки… Во взгляде у других сквозит желанье; оно печать кладет мне на уста и не дает проникнуть в глубь души. Желанье и в твоих глазах сквозит, но не отталкивает, не пугает… Еще не вспомнив про былые встречи, уже чутьем догадывалась я, что мы с тобой знакомы с давних пор…

Принчивалле. Джованна! Полюбила б ты меня, когда бы вовремя я возвратился?

Ванна. Мой утвердительный ответ, Джанелло, не значит ли, что я люблю сейчас? Но ты же знаешь: это невозможно… Твоя палатка — это как бы остров необитаемый… Будь я одна, тогда другое дело. Нас с тобой улыбчивые грезы о былом так увлекли, что мы совсем забыли, как мучается, как страдает третий… В моих ушах — упавший голос Гвидо, я вижу бледное его лицо… Я не могу здесь больше оставаться… Встает заря… Скорей!.. Но чу! Шаги! Дотронулся до стен палатки кто-то… Не мы, а случай сжалился над Гвидо… У входа шепчутся… Что это значит?..

Слышен шепот и торопливые шаги вокруг палатки. Затем раздается голос Ведио.

Ведио (за сценой). Господин начальник!

Принчивалле. Это голос Ведио!.. Войди!.. Что случилось?..

Явление четвертое

Те же и Ведио.

Ведио (у входа в палатку). Я бежал… Спасайтесь, господин начальник!.. Время не ждет… Мессере Маладура, второй комиссар Флоренции…

Принчивалле. Он был в Биббиене…

Ведио. Он вернулся… С ним шестьсот флорентийцев… Я видел, как они шли сюда… Весь лагерь в волнении… Мессере Маладура привез с собой приказ… Он объявил вас изменником… Он ищет Тривульцио… Боюсь, что он найдет его, прежде чем вы успеете…

Принчивалле. Иди, Ванна!..

Ванна. Куда?

Принчивалле. Ведио и еще два верных человека отведут тебя домой…

Ванна. А ты куда пойдешь?..

Принчивалле. Не знаю… Все равно. Не бойся! Мир велик, убежище найдется…

Ведио. Берегитесь, господин начальник!.. Они обложили город, вся Тоскана наводнена лазутчиками…

Ванна. Пойдем со мной!

Принчивалле. С тобой?..

Ванна. Да.

Принчивалле. Не могу…

Ванна. Хотя бы на несколько дней… Пока угомонятся преследователи…

Принчивалле. А что скажет твой муж?..

Ванна. Он не хуже тебя знает законы гостеприимства…

Принчивалле. А он тебе поверит?..

Ванна. Поверит… А если бы не поверил… Нет, этого не может быть… Пойдем!..

Принчивалле. Нет.

Ванна. Но почему?.. Чего ты боишься?..

Принчивалле. Я боюсь за тебя…

Ванна. Одна я возвращусь или с тобой — мне это одинаково опасно… Я за тебя боюсь… Ты Пизу спас, теперь она спасти тебя должна… Ты под моей охраною пойдешь… Я за тебя в ответе…

Принчивалле. Ну, идем!..

Ванна.