Мастер зверей. Бог грома. Бархатные тени - Андрэ Нортон

В своем ответе я ступила на грань правил приличия. Не потому ли начали сходиться его темные брови? Он вполне мог подумать, что я в какой-то мере задеваю его собственные убеждения.

— Ален! Я не знаю, ждать ли вас… — Миссис Дивз выплыла на нас из коридора. — Глупо с моей стороны отнимать ваше время, когда у вас столько забот, но у меня все бумаги здесь… — она лично озаботилась расстегнуть захваченный с собой портфель.

— Я, как всегда, к вашим услугам, Огаста. — Он встал и потянулся к портфелю.

Я поняла, что меня выставляют, и мне было немного больно, что это сделано так грубо. Не то, чтобы я могла требовать от него больше внимания, чем предписывала обычная вежливость… Миссис Дивз вообще ничем не выказала, что заметила мое присутствие, и лишь небрежно кивнула, когда я проходила мимо нее.

В купе меня все еще дожидалось мое письмо к мадам Эшли, но я была не в настроении вести дневник. Вместо этого я стала смотреть в окно на местность, которая казалась мне теперь совершенно отталкивающей. И я все еще старалась разобраться в своих чувствах, когда в мою дверь постучали. Прежде чем я успела ответить, вошла миссис Дивз.

— Мисс Пенфолд! — Она произнесла мое имя тем же самым тоном, которым я недавно отчитывала нерадивых учениц. Но я решила не обнаруживать своего негодования.

— Миссис Дивз? — вопросительно произнесла я. — Я могу что-то сделать для вас?

— Вы можете сделать кое-что для себя, мисс Пенфолд! — Она уселась без приглашения.

Возможно, она рассчитывала на мой ответ, но я молча выжидала, вынуждая ее продолжать. Это великолепный прием против тех эмоций, которые она разыгрывала.

— Я исхожу, конечно, — тут она принялась крутить одно из многочисленных колец на своих пухлых пальцах, — из того факта, что молодые леди из хорошего общества не пытаются привлечь внимание джентльменов.

«Как бы не так, — ядовито подумала я. — Большая часть их времени посвящена маневрам исключительно в этом направлении, разумеется, незаметным».

— Мистер Соваж… Ален, — она прибегла к его личному имени, как будто хотела подчеркнуть, что это ее исключительная привилегия, — очень добр. Хотя он постоянно занят делами, он слишком хорошо воспитан, чтобы высказывать нетерпение…

Я продолжала смотреть на нее с тем же озадаченным видом полного непонимания. Возможно, моя реакция сбивала ее, заставляя делать паузы. Затем она снова начала:

— Вы так молоды, мисс Пенфолд, и ваши обстоятельства были таковы, что вы могли обычную вежливость принять за что-то иное. Мистер Соваж счел ваш недавний разговор немного… скажем, странным для леди, избранной быть компаньонкой для его сестры. Поскольку это дело деликатное, он обратился ко мне, чтобы я переговорила с вами.

— Ну конечно, — кротко согласилась я. — И очень мило с вашей стороны, миссис Дивз, что вы согласились. Хотя я все еще не могу понять, в чем, собственно, мой проступок, поскольку наш недавний разговор с мистером Соважем был начат им самим. Я думаю, он хотел побольше узнать о моем прошлом. Полагаю, это вполне естественно при данных обстоятельствах.

Она вспыхнула. Думаю, она считала, что меня можно легко запугать… И я была уверена, ее неприязнь ко мне растет с каждым словом. Но то, что я сказала, вполне могло быть правдой, и она это знала. Заставив таким образом ее замолчать, я сама перешла в наступление — если считать нашу беседу поединком.

— Уверяю вас, я не имела желания никого оскорблять. И я уверена, что теперь, когда мистер Соваж удовлетворил естественное любопытство относительно моего прошлого, он не будет испытывать нужды в дальнейших разговорах. Вы можете сообщить ему, что я поняла то, что он желал передать через вас, и впредь буду с ним осторожнее.

Я была уверена, что она никогда раньше не сталкивалась с подобной тактикой. По ее понятиям, я должна была повести себя нагло, однако она не могла обнаружить в моих словах никакой зацепки, чтобы обвинить меня в этом. Бормоча нечто неразборчивое, она вышла так же резко, как и ворвалась ко мне.

Теперь предстояло кое-что обдумать. В будущем мне следовало держать себя очень осторожно, не давая этой женщине ни малейшего повода для нападок. Если я верно оценила мистера Соважа, то маловероятно, что это он послал ко мне миссис Дивз. Он из тех, кто предпочитает действовать прямо.

Однако он мог бросить какое-нибудь случайное замечание, отчего миссис Дивз уверилась, что может заявиться ко мне. Возможно, я и вправду увлеклась его свободным обращением и перешла предписанные границы. Наперед надо было следить за своей речью и держаться строго и корректно, когда дело касается «Алена» миссис Дивз. Это почему-то принесло мне чувство потери, даже боли. Как будто я, пробудившись от долгой скуки, увидела проблеск света, но мне запретили смотреть на него впредь.

Поэтому, услышав гонг к обеду, я не испытала особого удовольствия. Беседой за столом правила миссис Дивз. Ее цель была мне совершенно ясна. Ее речь блистала именами, которые прямо указывали на ее место в высших кругах Сан-Франциско, она говорила о ближайшем «сезоне» и роли, которую назначено было играть Викторине. При этом она всячески намекала, что исключает меня из этого очаровательного замкнутого круга. Что ж, если миссис Дивз добьется цели, на которую намекала Викторина, и станет хозяйкой дома Соважей, то срок моей службы, скорее всего, окажется гораздо короче, чем было предусмотрено вначале.

Когда миссис Дивз наконец заявила, что мы возвращаемся в салон, Викторина зевнула, заметив, что от движения поезда ее клонит в сон и она нас покидает. Я сказала, что мне нужно написать письмо и быстро удалилась, к заметному, кстати, облегчению миссис Дивз.

Едва лишь я переоделась в халат и стала расчесывать волосы на ночь, как в мою комнату без стука вошла Викторина.

— Тамарис, что вам сегодня сказала эта старая курица? Она буквально пылала яростью, когда проходила мимо моего купе. Это из-за того, что мой брат сегодня разговаривал с вами? — Без приглашения она забралась на мой диван. — Ба! Да вы, похоже, собираетесь помалкивать? — Последнее слово Викторина произнесла так, будто оно означало какой-то порок. — Но я не дура, я догадываюсь, в чем дело. Она собирается стать мадам Соваж, в душе она уже слышит, как ее так называют. Она так боится, что ее желание не сбудется, что в каждой женщине видит соперницу. Но верьте мне, Тамарис, она никогда не получит того, чего хочет. Во-первых, потому, что она дура, а я, хоть и недолгое время знаю своего брата, но много слышала о нем; он не из тех, кто умиляется от дамской глупости. К тому же, ее поползновения слишком грубы. Рано или поздно она непременно выдаст свои желания, и мой брат почувствует к ней отвращение. Она ему не пара!