Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

чем отличающуюся от гостиной Морейн, но здесь все позолоченные стулья были придвинуты к стенам, а ковер с цветными узорами скатан. И посреди комнаты Лан, обнаженный по пояс, упражнялся с мечом. На шее при каждом движении покачивался небольшой золотой медальон; клинок слился в размытый круг. Пот струился по телу. А раны, которые Морейн недавно Исцелила, сменились другими... Это у него на спине отметины от когтей какого-то дикого животного? Или же царапины, оставленные в страсти женщиной. Неужели этот холодный мужчина вообще способен разжечь в женщине огонь, да еще такой, чтобы она... Морейн почувствовала, как от возникших перед мысленным взором картин у нее будто жаром обдало щеки. Да пусть у него будет столько женщин, сколько ему захочется, лишь бы делал то, что ей от него нужно.

Прервав упражнение, Лан ловко развернулся к Морейн лицом, уперев меч острием клинка в плитки пола. Он, как и прежде, избегал взгляда Морейн – что это у них с Букамой за странная манера? Влажные пряди волос, хоть их и удерживала кожаная лента, свисали на лицо, но дыхание Лана не было сбито.

— Ты, – прорычал он. – Значит, сегодня ты Айз Седай, а в придачу еще и Дамодред. У меня нет времени для твоих игр, кайриэнка. Я жду кое-кого. – Холодный взор голубых глаз двинулся к двери за спиной Морейн. Но, как ни странно, посмотрел он, кажется, на плетеный волосяной шнурок, сложным узлом повязанный на ручку двери с внутренней стороны. – Ей не понравится, если она увидит здесь другую женщину.

— Твоей даме сердца не стоит меня опасаться, – язвительно заметила Морейн. – С одной стороны, ты слишком высок, а с другой – я предпочитаю мужчин хотя бы чуточку красивых. И с хорошими манерами. Мне нужна твоя помощь. С Войны Ста Лет Малкири держат данную некогда клятву, что все, как один, откликнутся на призыв Белой Башни. Я – Айз Седай, и я призываю тебя!

— Ты ведаешь, сколь высоки холмы, но не то, как они лежат, – пробормотал он, будто бы цитируя какую-ту малкирскую поговорку. Пройдя в дальний угол комнаты, Лан поднял ножны и с силой вогнал в них меч. – Я помогу тебе, если ты ответишь на один вопрос. Я много лет спрашивал о том Айз Седай, но они, точно гадюки, ускользали от ответа. Если ты – Айз Седай, ответь мне.

— Отвечу, если ответ мне известен. – Морейн вновь не сказала ему, кто она такая, но обняла саидар и выдвинула один из золоченых стульев в центр комнаты. Она не сумела бы поднять такую тяжесть, но, даже будь стул вдвое тяжелее, он легко скользил на потоках Воздуха. Усевшись, Морейн закинула ногу на ногу и сцепила руки на колене, так чтобы выставить напоказ золотое кольцо Змея, блестевшее на пальце. Тот, кто выше ростом, имеет преимущество, если собеседники стоят, но если один сидит, а другой стоит, то второй должен чувствовать себя так, будто его судят, особенно если сидит Айз Седай.

Но он вообще не чувствовал никакой неловкости. Впервые с того момента, как они встретились, Лан прямо смотрел ей в глаза. И во взгляде его был холод голубого льда.

— Когда Малкир погибла, – тихо, но со стальными нотками сказал он, – Шайнар и Арафел прислали людей. Им не под силу было остановить поток троллоков и Мурддраалов, но они пришли. Были отряды из Кандора и даже из Салдэйи. Они опоздали, но они пришли. – Голубой лед обратился в голубое пламя. Голос его не изменился, но пальцы, сжимавшие меч, побелели. – Девять сотен лет мы откликались на призыв Белой Башни, но где была Башня, когда погибала Малкир? Если ты Айз Седай, ответь мне!

Морейн заколебалась. Он задал вопрос, ответ на который был тайной, Запечатанной Башней, – об этих событиях Принятые узнавали на уроках истории, но другим о них запрещалось говорить. Но что значит наказание в сравнении с тем, что она должна сделать?

— Больше сотни сестер было отправлено в Малкир, – сказала Морейн со спокойствием, дававшимся ей с трудом. Уже за одни эти слова она должна сама попросить о наказании – так ее учили много лет. – Но даже Айз Седай не умеют летать. Они пришли слишком поздно. – Когда явилась первая, то бесчисленные орды Отродий Тени разгромили армии Малкир, а оставшиеся в живых люди бежали. Гибель Малкир была жестокой и кровавой – и быстрой. – Это произошло еще до моего рождения, но мне очень жаль, что так случилось. И я сожалею, что Башня решила сохранить свои усилия в тайне. – Лучше, чтобы думали, будто Башня и пальцем не пошевелила, чем позволить узнать, что Айз Седай попытались что-то сделать и потерпели неудачу. Неудача – удар по престижу Айз Седай, а загадочность – броня, в которой нуждалась Башня. У Айз Седай свои причины поступать так или иначе или не делать ничего, и эти причины ведомы лишь Айз Седай. – Другого ответа я дать не могу. Я и так сказала больше, чем могла. Большего, думаю, никогда не скажет ни одна из сестер. Этого достаточно?

Какое-то время он просто смотрел на нее, огонь в глазах медленно угасал, снова превращаясь в лед. Лан опустил взгляд.

— Я почти поверил, – в конце концов, пробормотал он, не сказав, во что именно он почти поверил. Потом горько рассмеялся. – Как я могу помочь тебе?

Морейн нахмурилась. Надо побольше времени провести наедине с этим мужчиной, чтобы подчинить его, но это может подождать. Она очень надеялась, что он – не Приспешник Темного.

— Во дворце есть еще одна сестра. Мериан Редхилл. Мне нужно знать, куда она ходит, что делает, с кем встречается.

Лан моргнул, но не стал задавать напрашивающихся вопросов. Возможно, понимал, что ответов не получит, но молчание было хорошим знаком.

— Последние несколько дней я провел у себя в комнатах, – сказал он, опять взглянув на дверь. – Не знаю, много ли сумею узнать.

Не желая того, Морейн фыркнула. Пообещал ей помощь, а потом заволновался о своей даме. Может, он не тот человек, каким она его считала. Но другого у нее нет.

— Не ты, – сказала Лану Морейн. Вскоре о ее визите узнают во всем дворце, коли эта весть уже не облетела Айздайшар, и если заметят, что он шпионит за Мериан... Это будет катастрофой, даже если та невинна, как младенец. – Полагаю, лучше, чтобы ты попросил кого-нибудь из Малкири. Из тех, кто собрался здесь, откликнувшись на твой призыв. Кого-нибудь с зорким глазом и неболтливым языком. Все нужно сделать в абсолютной тайне.

— Я никого