Эсеры. Борис Савинков против Империи - Александр Андреев

По поводу предъявленного обвинения Центральный комитет вторично подтверждает, что данной группе лиц, искусственно составленной следственной властью, никакого поручения на совершение террористического акта против царя дано не было, и что эта группа, часть которой действительно состоит в Партии социалистов-революционеров, такого покушения не подготавливала».

За мерзости царских опричников предстояло отвечать Зимнему дворцу, но объяснить ему это было совершенно невозможно. Десятки самых высокопоставленных лиц говорили и говорили самодержавию, что охранные отделения и жандармские управления берут ему билеты в Екатеринбург и Алапаевск, но самодержавие их не слушало и даже очень злилось за правду на своих действительно верных слуг.

Герасимов, теперь уже генерал-майор Отдельного корпуса жандармов, прекрасно понимал, что для улучшения своего материального и морального благосостояния, особенно после общеимперского позора в апреле 1907 года, ему нужно вернуть Азефа в ряды эсеровских террористов. Руководитель имперского политического сыска приказал Азефу возобновить террор против тех, кто платил ему жалование, давал чины, ордена и денежные премии. У Герасимова и Азефа все получится, они организуют и предотвратят несколько «центральных покушений», погубят десятки молодых людей, набьют свои карманы деньгами до упомрачения и благополучно переживут ужасный 1917 год. Тем, кто дал им власть для ведения массовых провокаций – Николай II и Столыпин – будут расстреляны. Вместе с ними и за ними, еще долгие-долгие десятилетия, будут мучительно гибнуть миллионы и миллионы ни в чем неповинных людей, и эта ужасающая вакханалия смерти сможет закончиться только в конце XX столетия. Предупреждения Зимнему дворцу в 1880–1917 годах о том, что все произойдет именно так, насчитываются в российских государственных архивах десятками, но им монархия внимать не захотела, почему-то решив, несмотря ни на что, все-таки отправиться в небытие, утянув с собой как можно больше подданных. У нее это получилось.

В феврале 1907 года в финском Таммерфорсе состоялся Второй съезд Партии социалистов-революционеров. На съезде было решено восстановить распущенную Боевую Организацию. Азеф был опять избран в Центральный комитет и получил поручение возглавить новую Боевую Организацию, главным делом которой должно было стать убийство Столыпина. Выдающийся политический деятель последних лет существования Российской империи Петр Аркадьевич Столыпин (1862–1911), ставший после отставки Сергея Витте председателем Совета министров и министром внутренних дел, направил свои недюжинные способности на спасение того, что спасти было нельзя. В своей деятельности Столыпин практиковал погромы и военно-полевые суды, массовые казни людей, многие из которых, по имперскому обыкновению, были не виновны, или не заслуживали смерти за то, что они сделали. Именно Столыпин подготовил и провел роспуск первой и второй Государственной Думы. Он как помещик-консерватор, считал, что опорой консервативной навсегда монархии может стать зажиточное крестьянство. Столыпин всеми силами стремился подавить революционное решение социальных имперских проблем, жестоко давил крестьянские волнения, в июне 1906 года изменил, конечно, с нарушением закона, конституцию ограничивавшую после революции 1905 года права Николая II, что вошло в российскую историю как «государственный переворот 3 июня 1906 года». 9 ноября 1906 года он подготовил подписанный императором закон о выходе крестьян из общины на хутора, отруба и свободные земли в Сибири. Выделенные самодержавием на это колоссальные бюджетные деньги были, конечно, успешно разворованы исполнявшими монаршую волю чиновниками, и в новую крестьянскую безобщинную жизнь за одиннадцать лет смогла перейти только около четырех миллионов безземельных подданных, и этого количества людей было очень мало для спасения неспасаемой монархии. Впрочем, Столыпин 9 ноября 1906 года еще не знал, что в награду за продление жизни сгнившей империи будет застрелен 1 сентября 1911 года в киевском оперном театре при попустительстве и помощи спасаемой империи. Дело житейское. В начале 1907 года Столыпин еженедельно слушал доклады Герасимова о возобновляемой им совместно с Азефом центральной провокации, и не возражал против использования главным имперским охранником любых приемов. Именно такой же, как Азеф, секретный сотрудник Киевского охранного отделения и застрелит его через четыре года, поставив в деле провокации жирную столыпинскую точку.

В 1907 году Партия социалистов-революционеров отменила свое решение пятилетней давности, запрещавшее покушаться на Николая II. В 1902 году царь не был сильно вовлечен в политическую борьбу и основные массы населения, особенно крестьяне, считали, что министры, губернаторы и прочие холопы самодержавия блокируют от него информацию о страданиях имперского народа. Революция 1905 года, начавшаяся с ужасающегося Кровавого воскресенья, все изменила. Слова крестьян к эсерам: «Вы царя не замайте!» сменились общим пониманием того, что император лично несет ответственность за все то, что его именем творили в империи его чиновно-сановные холопы. После разгона второй Государственной Думы цареубийство в Партии социалистов-революционеров стало политически своевременным и целесообразным. Столыпин, использовавший провокационный «заговор против царя» для разгона второй Государственной Думы, теперь, летом 1907 года, получил заговор настоящий. Возможно, он не очень расстраивался по этому поводу – имперский избирательный закон был изменен и демократическая часть населения была отстранена от выборов в третью Государственную Думу, репрессии против революционеров успешно росли, надежды общества на то, что самодержавие пойдет хоть на какие-то уступки хотя бы не революционным, не оппозиционным, а только лишь умеренно-либеральным слоям подданных, были изжиты. То, что теперь у революционеров были аргументы только за цареубийство, а не против, как раньше, Столыпина, возможно, интересовало мало. На заседании Центрального комитета Партии социалистов-революционеров в финском Выборге Азеф заявил: «Я глубоко убежден, что только цареубийство может изменить создавшееся политическое положение, неудержимо развивавшееся в сторону реакции» провокационная деятельность охранных отделений настолько переплелась с эсеровским терроризмом, что отличить, где кончается партийный террор и начинается провокация, стало невозможно. Центральный комитет Партии социалистов-революционеров поручил Азефу и его Боевой Организации убить Николая II и Столыпина, а остальные террористические акты проводить Летучему боевому отряду «Карла». Через два года Савинков напишет: «Все боевое дело неизбежно и неизменно строиться не только на самопожертвовании, но и на обмане».

Азеф предложил разбомбить Николая II с воздушного шара новой конструкции, запущенного из Финляндии на Царское Село с большим грузом динамита. При взрыве сами исполнители почти не рисковали. Новый воздушный шар создать не удалось, и Савинков предложил совершать на сановников открытые нападения большими террористическими группами, производить минные взрывы на расстоянии и использовать в терроре новейшие технические изобретения. Азеф блокировал предложения Савинкова и вместо него назначил своим заместителем П.Карповича, в 1901 году застрелившим министра народного просвещения и бежавшего с каторги к эсерам. Карпович резко и прямо говорил товарищам: «оковы, столь долго угнетавшие Россию, готовы пасть. Еще натиск – и прекратятся кровавые оргии российского бюрократизма, и расчистится путь к созданию новой России. Нас вешают – мы должны вешать. С чистыми руками, в перчатках, нельзя делать террор. Пусть погибнут тысячи и десятки тысяч – необходимо добиться победы. Крестьяне жгут усадьбы – пусть жгут. Людям есть нечего, они делают экспроприации – пусть делают. Теперь не время сентиментальничать – на войне, как на войне!»

До лета 1908 года Савинков не участвовал в терроре и находился в Европе. Азеф несколько раз наводил на него полицию, но Савинков каждый раз непостижимо уходил из поставленных сетей, даже из парохода, который встречали на пристани группы сыщиков. Когда к Савинкову обращались будущие террористы с просьбой дать им дело, он отвечал: «В деле террора малейшее насилие человека над собой неуместно. Нужно и можно идти в террор только тогда, когда человек психологически не может в него не идти, когда он примирится с необходимостью умереть». Азеф знал, что делал, когда выводил Савинкова из террора и выдавал его полиции. Для поднятия своего авторитета Азеф воспользовался колоссальным авторитетом бежавшего с каторги, умиравшего Григория Гершуни, обращавшегося к товарищам:

«Пред нами встает гром революции, смертный бой с ненавистным чудовищем. Сбылось предсказание – последние да будут первыми. Россия сделала гигантский скачек и сразу очутилась рядом с Европой, но оказалась впереди ее. То, что в ней происходит – все это не может не быть чревато сложнейшими благоприятными последствиями для всего мирового трудового народа, и России, по-видимому, в XX веке суждено сыграть роль Франции XIX столетия. Какое счастье выпало на долю партии! Сеется в унижении – восстает во славе, сеется в немощи – восстает в силе.